Вячеслав Софронов. Отрешенные люди -
47 >
нелюбимого ею государственного канцлера Марфа Егоровна, - почитай, каждый
божий день к тебе, матушка, является с бумаги разными. То подпиши, это
почитай, как будто, кроме его бумаг, и дел других у тебя не имеется. Тут я
слыхала, будто бы он против французского короля зуб большой имеет, невзлюбил
его наш умник. Ха! - показала Шувалова острые ровные зубки. - Король
французский, верно, шибко расстроился, испужался Алешку Бестужева. Зато
англичан подле себя держит, жалует. Болтают, они, англичане, ему даже пенсию
особую назначили. Конечно, они ему по всем статьям милее и пригоже. Может ли
государственный человек этакие вольности себе позволять? - выкинула она
левую ручку в сторону Разумовского.
- Это вы мне? - спросил тот с достоинством и пожал широкими плечами, на
которые была накинута богатая, поблескивающая на солнце шубой. - А по мне
так все они одинаковы. У нас, в Малороссии, так говаривали: немчуру любить -
битому быть, турчанина любить - в полоне быть, а москаля любить - голым
ходить. - Он чуть кашлянул и бросил вопрошающий взгляд на императрицу,
пытаясь угадать, как она восприняла его не совсем удачную шутку. Но та лишь
криво усмехнулась и спросила:
- Интересно, дружок, а чего еще такое у вас, в Малороссии, - она особо
выделила именно это слово, - про москалей говорят? Верно, не жалуют?
- Не жалуют, матушка, не буду скрывать, - смущенно признался
Разумовский, опустив низко голову, щеки его залил алый румянец, -
натерпелись в свое время много и от панов, и от русских людей. А народ - он
памятен...
- Э-э-э... Да чего их, хохлов, слушать, - поспешила воспользоваться
оплошностью графа Шувалова, - сколь им добра не делай, а все зазря, память у
них короткая. Хохол сам себя лишь до обеда любит.
- Вы сегодня явно намерены оскорбить и унизить меня, - наливаясь
неожиданно гневом, приостановился Разумовский, заслоняя своей крупной
фигурой дорогу низкорослой Шуваловой.