Классика

33 >

4.

     Яшка  Ерофеич хорошо  видел,  как  медленно  сполз с саней  на  землю и
ткнулся  лицом  в  снег  Иван Зубарев, но лишь хихикнул про  себя, поплотнее
запахнул  тулуп,  подумав: "0дним  правдолюбом на свете  меньше  станет".  А
советнику Коротневу  доложит, мол, сбежал арестант, пущай его теперь сыскные
ловят.
     Через  него,  Яшку, проходили чуть  ли не все деньги, несомые купцами и
прочими  торговыми людьми в  качестве залога таможенным  приставам, офицерам
охраны,   амбарным   служителям,   надзирателям.   Яшка    первым    заметил
подозрительного "откупщика",  который что-то  выспрашивал,  вынюхивал. И  по
повадкам и по обличью, по блеску в чистых и не затуманенных глазах признал в
нем ту редкую  породу  правдолюбцев,  что нет-нет да  появлялись  в торговых
рядах. Они не собственной корысти ради, а из  каких-то не понятных остальным
людям побуждений пытались уличить в корысти таможенников,  а то  брали выше,
метя в самого городского воеводу, приписывая и ему в числе  прочих получение
мзды. Как будто кто-то жил на одно государево жалование, перебиваясь с хлеба
на воду. Служба  такая - не брать  нельзя. Заложено  то в русском человеке с
младых   ногтей,   с  материнским  молоком  -  выказывать   уважение   чинам
вышестоящим. А уж для торгового люда-то и вовсе непреложный  закон, нарушить
который почиталось за  грех  великий.  И,  пока  жив русский  человек, будет
сочетаться в нем и христианское "не воруй", "не убей", и,  наряду с прочими,
- дай вышестоящему.
     Да если разобраться, то велик ли торговому человеку убыток,  когда иной
в  день  или  неделю  такую  прибыль  имеет,  что  простому   крестьянину  с
ежедневными пустыми щами на столе тех  доходов до конца жизни хватит и детям
еще  останется. Не ими тот  обычай  заведен, не им его  нарушать.  От начала
жизни человеческой на земле так повелось и до скончания века останется.
     За  подобными  мыслями Яшка  незаметно задремал и проснулся, лишь когда
вахмистр Серафимович ткнул его кнутовищем в бок.

Следующая

33 >