Вячеслав Софронов. Отрешенные люди -
24 >
в карету и, как ни в чем ни бывало, устроились напротив своего хозяина,
словно спасение одиноких путников являлось для них делом повседневным и
привычным.
- Выпейте для сугрева, - протянул Ивану серебряный походный кубок
офицер, и, помолчав, добавил, - ром английский.
Иван, клацая зубами, припал к кубку, моментально осушил его, потряс
головой и сипло произнес:
- Благодарю покорно... И за ром, и за то, что от неминуемой смерти
спасли.
- Пустое, - с легкой усмешкой отозвался офицер, - будет что в
Петербурге рассказать. У вас, в Сибири, так принято - по ночам против волков
со связанными руками выходить? Обычай, наверно, такой? - насмешливо щурясь,
спросил он.
- Какой там, к черту, обычай, - огрызнулся Иван, - разбойные люди меня
связали, лошадей угнали, и если бы не вы, ваше благородие... - он
выразительно покосился на офицера.
- Да, если бы не мои молодцы, то, надо полагать, утреннюю зорю вы,
милейший, встречали бы уже в другом мире.
- Это точно, - поддакнул Зубарев, - в другом.
- Кстати, разрешите представиться, ее величества гвардии поручик
Гавриила Андреевич Кураев. Направляюсь в Тобольск по особому поручению одной
особы, чье имя счел бы за лучшее не произносить всуе. Позвольте узнать, кому
обязан честью находиться рядом?
Зубарев в душе удивился тому, как поручик умеет витиевато и вместе с
тем четко, по-военному, изъясняться, и назвал себя:
- Купецкий сын Иван Зубарев, - невольно переходя на тон своего нового
знакомого, продолжил, - следовал в губернский город Тобольск с ирбитской
ярмарки, да вот... - и развел руками, показывая, что остальное и так
понятно.
- Поди, при деньгах с ярмарки следовали? - участливо поинтересовался
Кураев, но от Ивана не укрылось, что в самой постановке вопроса он не вполне
доверял ему.
-- Да были кое-какие деньжата. Что деньги, главное сам жив, слава Богу.
-- Как же вы неосторожно в такой дальний путь и один отправились? -