Вячеслав Софронов. Отрешенные люди -
17 >
Все у вас? - спросил губернатор купцов, в очередной раз кинув взгляд на
часы, где стрелке осталось пройти лишь одно деление до начала долгожданного
обеда.
- Никак нет, ваше высокопревосходительство, - твердо выговаривая слова,
заявил самый пожилой из них, Евсевий Медведев.
- А ты на кого жалуешься? - брезгливо сморщился Сухарев, приготовившись
выслушать очередную тираду о лихоимстве.
- Прошение у меня, ваше высокопревосходительство, - вздохнул тот, и
губернатор понял, что безнадежно опоздает на обед, а значит, опять встретит
насупленную жену, которая из-за своей врожденной немецкой пунктуальности не
терпит опозданий и тем более отговорок о долге, службе и прочих пустяках,
которые для нее, женщины, были не более чем скучными делами.
-- Говори, чего просишь, - ободряюще махнул в сторону Медведева рукой
Алексей Михайлович.
- Дозволения прошу вашего бумажную фабрику открыть, - чуть кашлянув,
сообщил купец.
- Фабрику, говоришь? - удивленно поднял брови губернатор, не найдя
сразу, что ответить. - Зачем тебе фабрика?
- Как зачем? - в свою очередь недоуменно переспросил Медведев. - Бумагу
на ней выделывать стану.
- И добрую бумагу али как эта? - ткнул в сторону секретарского стола
пальцем Алексей Михайлович.
Медведев чуть прищурясь посмотрел на лист, по которому торопливо бегало
остро отточенное перо, и неожиданно широко улыбнулся.
- Так и думал, что ваше превосходительство о том спросит. Худая бумага
и стоить мало будет, а за хорошую и цену добрую дадут.
- Правильно говоришь, - согласился Сухарев, не отрывая глаз от часовой
стрелки: она уже достигла самого центра отметки "12" и теперь медленно
начинала преодолевать ее, напоминая губернатору о сведенных к переносью
тонких бровях жены. - Чего от меня хочешь?
- Так, я говорю... Соизволения вашего испрашиваю.
- Где фабрику ставить думаешь? - Сухареву было абсолютно все равно, где
купец замыслил ставить, будь она трижды неладна, свою фабрику, хоть у черта