Вячеслав Софронов. Отрешенные люди -
16 >
жалятся на весь белый свет и на его подчиненных. Он не Господь Бог, чтоб
исправлять мир. У него, сибирского губернатора, поважней забот
предостаточно, коих никто кроме него решить не сможет, не сумеет. Еще в
конце лета зашевелились вдруг киргизцы, придвинулись к степным крепостям,
требуют пропустить их внутрь губернии, где пастбища потучнее, будто бы много
лет назад они теми землями владели. Мало ли что сто лет назад было. А он,
сибирский губернатор, решай, как тех инородцев вглубь губернии не пропустить
и при том не дать им с голоду помереть, поскольку нынче трава у них совсем
худая выросла, и большой падеж скотины начался. Тайша ихний даже посла с
грамотой к царице прислал, просит государыню помочь беде. Грамоту он,
конечно, с курьером в столицу снарядил, а посла здесь, в Тобольске,
попридержал, велел определить на содержание в приказной избе, пока ответ из
Петербурга не получат. А киргизец этот требует, чтоб не иначе как каждый
божий день ему молодого барашка резали, бабу для утех желает, вина, одежды
новой. Вот народец! Подай им руку, так по локоть откусят. А тут эти
крутоголовые купчины, словно дети малые, жалятся на обиды от приказных
людей. Брякнуть бы кулаком по столу, чтоб они повскакивали, да опромью вон
из кабинета кинулись и дорогу сюда надолго позабыли, ан нет, нельзя
государственному человеку и вида показывать на дурь ихнюю непролазную, затем
он здесь и посажен, чтоб слушать, слушать и жалобы те наверх далее не
пускать.
- Ладно, разберусь с теми людьми, - повел головой Сухарев в сторону
секретаря, что сидел у окна за небольшим неустойчивым столиком и держал
наготове перо, регулярно обмакивая его в чернильницу, очищая о суконную
тряпицу, всем видом показывая готовность выполнить любой приказ, - запиши
для пущей памяти. - Секретарь, с усердием наклоня напомаженную голову,
заскрипел по толстой, местной выделки, бумаге, выводя аккуратные буквицы. -