Вячеслав Софронов. Отрешенные люди -
11 >
попятились назад, щеря клыки, а один из молодых и совсем опромью кинулся
обратно в лес.
- Ага, страшно стало! - зло заорал Иван, понимая, что его голос, крик
сейчас остались единственной защитой. - Думали так взять?! А вот и не вышло!
Не дамся! Шалишь! Зубами вас грызть стану, а не дамся!!! Ух, я вас!!! - и он
сделал несколько шагов навстречу к зверям, затопал что есть силы ногами,
завыл, зарычал, корча при том страшные рожи.
Волки от неожиданности замерли... Испуганно скакнул в лес второй
молодарь, попятилась осторожная волчица, и лишь вожак остался на месте,
злобно скаля клыки, топорща острые чуть с проседью уши. Иван чуть было не
кинулся к нему прямо по целине, норовя побольнее пнуть ногой как нашкодившую
собаку, да вовремя одумался, сдержал себя, остановился, надсадно кашляя от
попавшего в грудь морозного воздуха. Наконец, уняв кашель, решил крикнуть
погромче, надеясь пугнуть и вожака, но ... вместо крика изо рта вырвался
дребезжащий, похожий на петушиный, клекот.
"Голос сорвал", - понял он и ощутил, как волны липкого страха побежали
по телу, подбираясь к беспорядочно застучавшему сердцу.
А вожак, меж тем, так и не решившись в одиночку напасть на человека,
повернул морду в сторону дальнего леса и призывно на низкой ноте завыл,
приглашая лесных собратьев на подмогу. Не прошло и нескольких минут, как с
разных мест, через поле, ему отозвались такие же низкие, хватающие за душу
голоса, и Ивану почудилось, будто он различил черные точки, медленно
двигающиеся по снежному насту в его сторону. Вспомнились добрые, с прищуром
глаза матери, почудился запах сдобных калачей, которые он всегда так любил,
в голове возник надсадный звон, все стало безразлично. Он повернулся назад и
вдруг увидел мелькнувший за ближним колком огонек дорожного фонаря, а вскоре
услышал веселый звон колокольцев и приближавшийся к нему крытый возок,
запряженный парой лошадей. Ноги вмиг сделались ватными, и он медленно