В.Я.Шишков. Угрюм-река -
86 >
влекло обратно.
- Попробуем бечевой.
В лямку впрягся Ибрагим, и, падая на ветер, побуровил шитик.
Прохор пытался разжечь сделанный в носу очаг, чтобы согреть онемевшие
руки, но тщетно: ветер задувал огонь.
С приплеска несло песок, больно стегало в лицо, ослепляя воспаленные
глаза. Защурившись и низко опустив голову, Ибрагим напряг всю силу, дышал,
как конь, но шитик подавался туго.
- Ну-ка ты, Прошка!.. Устал. - Он бросил лямку и, шатаясь от
изнеможения, пошел к шитику. Его одежду полосовал ветер, и концы белого
башлыка, как две седые косы, стлались по воздуху горизонтально.
До самого вечера без толку бились на одном и том же месте. На другой
день то же: солнце, ураганный ветер, беляки. И тайга шумела угрожающе. В
путь не выходили: напрасный труд.
На третий день то же.
Вместе с остатками сухарей, крупы и пороха уверенность в успехе
пропадала, наяву стал сниться нехороший сон...
В пятом дне пробовали вывести шитик на середину. Трещали крепкие весла,
скорготали, как нежить, холодные уключины. За шесты взялись, со всех сил
упирались в дно, шесты гнулись в дугу, но вода была густа, как тесто, и
упруга. У черкеса с треском обломился шест, и он плашмя упал в ледяную воду.
Этим кончилась попытка. Снова костер на берегу, злоба в сердце и
пробудившееся тайное отчаяние.
Подбадривали друг друга:
- Ничего... Вот кончится ветер, полетим стрелой.
- Нычего. Нэ робей!..
Но глаза откровенней языка. Прохор спрашивал черкеса глазами и получал
немой ответ: "Плохо, Прошка!"
***
Мучительная неделя кончилась. И, как садиться солнцу, - ветер стих.
И, радость за радостью, - сон на веселое пошел: вдруг увидали оба:
стоит у воды, возле залома, в меховой парке тунгус.
- Бойе, милый, здравствуй! - чуть не плача от радости, вскричал Прохор.
- Здраста, твоя-моя...
Тунгус пожилой, безусый, сзади болталась черная косичка, глаза
удивленно-испуганно щурились на подошедших.