В.Я.Шишков. Угрюм-река -
84 >
- Так я тебе, дураку, и сказал... Не маленький, поди. Можешь сам
догадаться. Эх ты, раскудрявая твоя башка со вшами!
- Мирси, - ухмыльнулся Илья, вытирая о ковер испачканные руки. - Больше
ничего не изволите приказать? - и пошел к двери.
- Стой, погоди! Вот что: слетай единым махом к Анфисе Петровне и
выразись ученым манером, что так, мол, и так, что хозяин, мол, кутил всю
ночь с немцем-мельником, что, мол, о сыне скучает... Нет, этого не надо... А
что, мол, желает ей покойной ночи... Понял? Ну, как ты это все сопоставишь,
а?
- А очень просто, - откашлялся Илья. - Его степенство, господин
коммерсант такой-то, шлет...
- То есть как такой-то?.. Ах ты, сволочь!..
- Дак это же, Петр Данилыч, только так говорится. Провозглашу, как
архиерейский дьякон, полный почетный титул ваш. Ну, а почему же вы насчет
времени изволили сбиться, осмеливаюсь доложить? Приказываете сказать госпоже
Козыревой покойной ночи, а теперича у нас самое настоящее утро, и снежок
идет... Пардон...
- То есть как утро? Что ты мелешь?
- Полный факт. Комментарии излишни...
- Давай в таком разе сапоги... Надо магазин отворять.
- Что вы!.. Ложитесь спать... Вам требуется освежить все мозги сонным
положением. А я, как бог Саваоф, сейчас спущу шторы, и будет ночь.
- Хы, черт какой!.. Ну, действуй, коли так.
Только приказчик за дверь:
- Стой, вернись! - вскричал купец каким-то поглупевшим голосом. - А
что, Илюха, тебе моя баба нравится?
Тот вспыхнул и наморщил лоб.
- То есть которая, Петр Данилыч?
- Дурак какой ты, Илюха! А? Ну, ступай теперя... И ежели аппетит есть,
ничего, действуй... Соблюдешь мой антирес, озолочу. А каков этот самый
антирес, кумекай сам.
Оставшись один, Петр Данилыч то вздыхал, то улыбался. Взгляд его
скользнул по образу, где помигивал в белой полутьме огонек лампадки, и купец
вдруг засопел:
- Прошка, голубь!.. Спаси тебя Христос. Через все его лицо катились