В.Я.Шишков. Угрюм-река -
81 >
азарт вошел, что начал явную нелепицу нести: чуть ли не сам он помогал
тунгусам купцов в костер кидать.
Варварушка смеялась, Илья кричал:
- Вот ужо хозяин приедет, он те, бестия, накостыляет! Мистик какой,
дьявол.
Однако мохнорылому этому бестии Марья Кирилловна поверила нутром и всю
ночь не могла отделаться от душевного беспокойства, охватившего ее: всю ночь
стоял перед нею, в мыслях, Прохор, сын, и говорил ей: "Молись, матушка,
молись, мне тяжко". В своей спальне, невеликой комнатке, пропахшей ладаном,
богородицыной травкой и водкой, - проспиртовавшийся Петр Данилыч, по случаю
холодов, перекочевал с террасы на покой сюда, - Марья Кирилловна зажгла
лампадку перед богатым уставленным серебряными иконами кивотом и усердно, в
больших слезах молилась богородице и апостолу Прохору - да сохранят во
здравии страждущего и путешествующего.
- Эй, господи, помоги, услышь!
А в кухне троица: бродяга с Ильей Сохатых да стряпуха; лишь заперлась
на всю ночь Марья Кирилловна, стали бражничать: чай да наливка, у Варвары в
печке купецкий пирог стоит, сам-то вряд ли будет жрать, поди сам-то на
карачках от своей крали приползет, тьфу, тьфу!
Показывает приказчик запретные карючки: хохочет бродяга, Варварушка
голосисто заливается. Илья Сохатых анекдотец забористый расскажет, бродяга
пуще загнет - уши вянут - шум, хохот, наливка к концу идет.
А через стену Марья Кирилловна шепчет, не переставая:
- Богородица, сохрани... Заступница, избавь... - И ноет-ноет ее сердце.
Утром в столовой ни с того ни с сего настенное зеркало пополам
треснуло. Пила в это время Марья Кирилловна чай, самовар пары пускал. Но и
вчера целый день самовар пары пускал на зеркало, а вот сегодня...
- Умер! Батюшки мои!.. - побелела Марья Кирилловна да скорее на кухню:
- Варварушка, матушка... Знать-то, с Прошенькой неладно... Зеркало
треснуло напополам... Боже мой, боже!
У стряпухи с наливки голову разносит. Не разобрав, в чем дело, завыла