В.Я.Шишков. Угрюм-река -
68 >
"Горько, горько!" Гости ждут. Вот грохнула в честь их пушка, потом
трескучий барабанный бой.
Прохор проснулся и не мог сообразить, где он. Было темно, душно, и
пахло дрянью. В ногах, к нему мордой, сидел кот; глаза его полыхали. Ибрагим
громко, заливчато храпел с каким-то злобным отчаянием.
А сон еще не кончился, сон бушевал в молодой крови, Синильга возле,
тут, и полуоткрытые губы ее ждали поцелуя.
- Эй, вштавайте, шамовар вшкипел! Путники враз вскочили.
- Солнышко! - вскричал Прохор. - Гляди-ка, Ибрагим!.. Значит, едем.
- Верно твоя, - грустно сказал черкес.
- Погодье шамо шладко, - прошепелявил лохматый, обросший мохом
лесовик-хозяин, - жнай плыви да плыви.
Путники почаевали и - быстро к шитику. Небо безоблачно и тихо. Играл
золотом крест на церкви, дрались два петуха - красный с белым, - бороды и
гребни их расклеваны, капли крови горели под солнцем, как рубины. Через
дорогу степенно шествовал, мечтательно похрюкивая, боров; он весь заляпан
жидкой грязью и блестел, как крытый лаком. Навстречу шла за водой тетка.
Жестяные ведра ее сияли и казались сделанными из стекла.
- Нажад, паря, нажад! - заорал провожавший путников хозяин, - айда, в
проулок!
- - Почему? - удивился Прохор.
- Ежели баба вштречь - пути ня будя.
Путники повиновались: пусть все благоприятствует их удаче. Хозяин
объяснил им, что зловредней бабы никого на свете нет. Вот попробуй-ка
встретить ее, когда идешь в тайгу на промысел. Ни с чем вернешься, а то и на
зверя "натакашься". Но баба может и помочь. Пусть она станет в дверях и
расшарашит ноги, а ты с ружьем промежду ног-то на карачках и ползи; очень
пользительно таким же манером и главную собаку протащить.
Хозяин попробовал улыбнуться, но вместо того скривил кислую, шершавую,
как старый веник, рожу и чихнул.
У шитика человек с десяток зевак. Пьющий мужик - караульный - в шубе, в
пимах и шапке с наушниками - терпеливо прел, и рыжая борода его на солнце