В.Я.Шишков. Угрюм-река -
65 >
Все это и многое другое Прохор узнал до тонкости от умных старожилов,
его книжечка с записями пухла - подшивал листки.
Он зашел к братьям Сунгаловым - почтенным старикам. Старшему - Никите -
древнему, как седые волны, было сто шесть лет, что не мешало ему владеть
крепкой головой.
Он сказал Прохору:
- Поезжай. Ежели планида у тебя счастливая, - доплывешь. А нет, так и в
лужине, браток, потонуть можно. Всякому свое указано.
Младший же, девяностолетний, брат, которого Никита называл, по старой
памяти, Спирькой, предостерегал Прохора:
- Скоро зима, мотри, ляжет. Вот-вот и мороз хватит. Здесь самый сивер
живет, самый студеный край наш... Паря, не шути!
- Теперя быстрина пойдет, подхватит шитик-то во как! - возражал Никита,
выпрямляя свою сутулую спину.
- Какая же, братец, быстрина? На перекатах еще туда-сюда, ну а в
плесах-то?
- Под-д-хватит, - стоял на своем Никита. - Ты, Спирька, трусу
празднуешь. Прохор спросил:
- А сколько считаете верст до устья?
- Тыщи полторы.
- Порогу, паря, берегись... - сказал девяностолетний Спирька. - Порог
свирепый, живо в глыбь утянет, твой шитик в щепы расшибет.
- Река сама себя укажет, знай не зевай! На все воля божья, ничего, - и
дед Никита пристально поглядел на Прохора побелевшими от старости глазами.
Ибрагим меж тем до поздней ночи ходил из избы в избу, искал проводника.
Но ни один человек плыть не соглашался:
- Какая неволя? Лучше дома умереть, чем на прямую погибель ехать.
Ибрагим давал сто рублей, давал двести, но все упорно отвечали:
- Нет.
Ибрагим изрядно приуныл: ни он, ни Прохор к речному делу не больно-то
способны.
Ночевали на земской, а шитик караулил нанятый за стакан вина пьющий
мужик. На дворе по-осеннему холодно, ветер завывал в трубе, и стекла от
кипящего самовара сразу запотели. Путникам приятно было сидеть в теплой
избе, укрывшись от непогоды.
- Может, последнюю ночку так, - грустно сказал Прохор.