Классика

62 >

     - Бойе! Я и есть - она, она и есть - я... Разве не узнал?
     - Я никогда не видал ее.  Я  только  слышал  про  нее  сказку...  Та  -
мертвая... Но я возвращу ей жизнь.
     - А я не мертвая? Я, по-твоему, живая? Бойе! Вот, поцелуй  меня  жарко,
жарко. Брось меня в костер твоего сердца, утопи меня в горячей своей  крови,
тогда я оживу. Ох, тяжко мне в гробу лежать одной и хо-о-лодно...
     Прохору стало жутко. Он придвинулся вплотную к костру и  никак  не  мог
оторваться взором от Синильги: столь прекрасна она была.
     - Значит, ты шаманка? Та самая, что...
     - Та самая.
     Словно льдина прокатилась по спине его. Задрожав, он крикнул:
     - Врешь!!!
     - Прохор Громов! - вещим резким голосом произнесла Синильга.
     - Откуда ты знаешь? Ты кто? - весь холодея, юноша вскочил.
     Та же ночь была тихая, звездная.  Прохор  перекрестился,  вздохнул.  Он
хотел тотчас же записать этот странный сон, но  отложил  до  завтра:  голова
была  тяжелая,  слипались  утомленные  глаза.  Подживил  костер  и   крепко,
по-мертвому, заснул.

***

     - Вставай, что же ты... Эй, Прошка!
     Шитик круто взял  к  фарватеру.  Солнце  ударило  Прохору  в  лицо.  Он
поднялся.
     - Что за чертовщина такая! - От разбавленного водой спирта, что  угощал
его старик, у Прохора в голове и во рту до сих пор скверно.
     На берегу стояла группа тунгусов - мужчин и женщин.
     Они вышли взглянуть на шитик и пожелать счастливого пути.
     Прохор подошел к старику, спросил его:
     - А где Синильга?
     - Какой Синильга? Нет такой... Может,  мой  девка,  дочка?  Он  в  чуме
сидит, хворает.
     Прохор дико смотрел на него и тер недоуменно лоб.
     "Разве спросить вдову, может быть это она приходила ко  мне  на  ночное
свиданье? Может, ее Синильгой звать?"
     Но Ибрагим еще раз крикнул с шитика:
     - Прошка, плывем!!!

11

     В самом конце августа  путники  с  большими  лишениями,  через  упорную
борьбу с рекой, наконец прибыли в Ербохомохлю - последний населенный пункт.

Следующая

62 >