В.Я.Шишков. Угрюм-река -
56 >
А солнце движется своей чредой... Какое ему дело, что творится где-то
там, в земном ничтожном мире. Равнодушное, без злой воли, радости и гнева,
оно все жарче, все сильней разжигает свой костер.
***
Прохор медлил уходить. Для взора все теперь стало отчетливо и ярко.
Сверкала Угрюм-река. Она казалась отсюда тихим извивным ручейком. "Что это
чернеет на ней маленькой козявкой? Неужели шитик?"
Внизу, недалеко от подножья сопки, вьется тонкая струйка голубого дыма.
"Ага, тунгусское стойбище".
На ярко-зеленой, облитой солнцем поляне торчали тремя маленькими бурыми
колпаками три остроконечных чума.
Прохор закурил папиросу и торопливо стал спускаться с сопки. Он много
слышал от Фаркова об этих лесных людях - тунгусах, но ни разу не видал их
вплотную. Прохору начали попадаться олени. Крепкие, красивые, с раскидистыми
рогами, - шерсть лоснилась под солнцем, черные глаза блестели. А некоторые
были облезлые, новая шерсть еще не отросла, они прихрамывали; на ногах,
повыше копыт, гноились раны, в которых кишели белые черви.
- А-а, люча <Люча - русский.> прибежаль, русак! Здраста, бойе <Бойе -
Друг, приятель.>. Мелкими шажками, приминая белый кудрявый мох, подходил к
нему старик тунгус.
- Здраста! - проговорил он гортанным голосом и потряс протянутую руку
Прохора. - Как попаль, бойе? Торговый, нет? Огненный вода есть, нет? Порох,
дробь, цакар, чай? А? - старик прищурил раскосые узенькие глаза и улыбнулся
всем своим безволосым, в мелких морщинах, лицом.
- Аида! - махнул рукой тунгус, и они пошли. Тонкие стройные ноги
старика, в замшевых длинных унтах, четко отбивали быстрые шаги.
- Куда, бойе, низ бежишь на шитике? - спросил тунгус, когда вышли на
берег.
- В Крайск, старик, в Крайск. Доплывем?
Тунгус удивленно посмотрел на него и потряс головой:
- Нет. Сдохнешь.
Прохор начал возражать, горячо заспорил, но тунгус стоял на своем:
- Совсем твоя дурак... Зима скоро... Шибко далеко, бойе. Боро-ни-и-и