В.Я.Шишков. Угрюм-река -
5 >
И верно. Сначала один, как медведь, корежил тайгу, потом сына Петра
поднял. Мельницу-мутовку на речке сделали, пушнину у звероловов скупали,
копейку берегли.
И через черный труд, через плутни, живодерство, скупость постепенно
перекочевывали из хибарки во флигель, из флигеля в просторный новый дом.
А теперь, весь сухой, в позеленевшей бороде, лысый, но с прежним
орлиным взглядом, древний Данило лежал на кровати, под ситцевым пологом.
***
Ночь была.
- Петька! - позвал он сына. - Петька! Да встань ты, встань... - и
закашлялся и зашептал молитву. В соседней комнате скрипнула кровать.
- Бегу, батюшка! - ив одном белье, босиком шагнул к Даниле
чернобородый, лохматый Петр.
- Зажги лампадку.
Петр, что-то бормоча, тревожно зажег лампадку: час был неурочный.
- Подь сюда... Умираю...
У Петра сердце ударило в грудь, сладко замерло, быстро забилось:
наконец-то родитель в одночасье сделает сына богачом.
- Петя, - старик взял его за руку. - Вот и конец.., вот и...
Петр вздохнул и пристально поглядел в орлиные глаза его.
- Ничего, батюшка. Может, еще...
- Нет, сынок... Крышка... - Старик тяжело задышал:
- Ох, накось воды... Помочи голову. - Он взглянул на колыхавшийся
огонек лампадки и перекрестился:
- Прости, заступница-богородица... Вот, Петька, ты теперь один
останешься. Ну, прости меня, душегуба. Разбойник я... Деньги.., там... Сосну
с развилиной знаешь у Зуева болота?.. Ну, отмерь на закат двадцать два шага,
камнище найдешь... От камнища три печатных сажени влево: тут...
Петр затаил дыхание, глаза его жадно заблестели, золотой звяк взыграл в
ушах.
- На добрые дела.., на упокой души... А то погибель мне будет: там не
простится, с вас взыщется, с тебя, с Прошки, со всего кореню нашего...
Церковь сделай... Бедным.., богаделенку построй какую - Слышишь?
- Слышу, батюшка... Сполню...
- Перекрестись... Встань на колени... Клянись... Петр дал клятву. Потом