В.Я.Шишков. Угрюм-река -
45 >
Под полом послышалась неспокойная возня. Петр Данилыч насторожился.
- Это кот, - сказала Анфиса, засмеялась, словно серебро рассыпала.
Илья Сохатых замер. Будь проклято это низенькое подполье! Он сидел
скорчившись на какой-то деревянной штуке между двух огромных кадок и вдруг
почувствовал, что его новые брюки из серого трико в полоску начали сзади
промокать. Он вскочил и резко ударился - черт его возьми! - теменем в
потолок. "Слава богу, кажется, не слышали, сошло". Тогда он
освидетельствовал дрожащей рукой то, на чем сидел.
- Извольте радоваться... Грибы соленые, рыжики!.. - Он возмущенно
засопел и сплюнул.
Он теперь стоял, согнувшись в три погибели, упираясь напомаженным
затылком в покрытый плесенью половой настил, и раздумывал, как бы ему
поудобнее примоститься. Его ухо ловило глухой, сочившийся в щель говор.
- Знаешь, кто у меня в подполье-то? Любовник... - сказала Анфиса и
фальшиво рассмеялась.
- Любовник?! - сердито переспросил хозяин, и половицы заскрипели.
У Ильи Сохатых обессилели ноги, и он снова сел в грибы.
- Стой, куда! - крикнула Анфиса. - А ты и поверил? Эх, ты!
Илья Сохатых облегченно вздохнул, осенил себя крестом.
Петр Данилыч что-то невнятно пробурчал. Потом замолчали надолго.
Золотая щель в полу померкла - видно, загасили свет.
"От ревности меня может паралич разбить, - злобно подумал Илья; сердце
колотилось в нем до боли. - Тоже называется купец... От собственного
приказчика красотку отбивает... Эксплуататор, черт!.." Он пощупал карманы.
"Эх, спички остались там!" А надо бы переменить место, но он боялся
пошевельнуться и терпеливо ждал. Накатывалась густая сизая дрема. Он заснул,
клюнул носом и очнулся. Тихо. Страшно захотелось есть. Он ощупал кадку:
капуста. Он ощупал другую: "очень просто, огурцы!.." - Вытащил ядреный
огурец и с аппетитом съел.
- Свежепросольный, - тихонько сказал он вслух. Повыше подобрал манжету