В.Я.Шишков. Угрюм-река -
34 >
7
Погода стояла мрачная, накрапывал дождь, и на душе у Прохора мрачно.
Деревня Подволочная, где жила Татьяна, далеко осталась позади. Шитик
беззвучно скользил вперед, обгоняя дремотные речные струи. Поросшие лесом
берега томили своим однообразием, и все кругом, под туманной сетью мелкого
дождя, было серо, скучно.
На обгорелой лесине, изгибая шею, надсадисто каркала ворона, точно
костью подавилась: кх-кар, кх-кар. Две сороки стрекотали у самой реки, на
окатном камне, блестевшем от дождя.
Угрюм-река наводила на Прохора тоску. Шитик тянуло вперед, а мысли
юноши возвращались все к ней, к Татьяне, и никак он не мог направить их в
деловое русло.
- Будет, побаловался.., надо и за работу, - говорил он сам себе, как
искусившийся в жизни человек, деловито вынимал книжечку, зарисовывал
повороты реки, всякий раз точно отмечая время.
- Эй, Фарков! А как называется этот ручеек? Константин Фарков,
чернобородый мужик, лет пятидесяти, длиннорукий, жилистый, скуластый, сидел
в лопашных веслах. Он нанялся поводырем - вроде лоцмана, - он поведет шитик
до Ербохомохли, до последнего жилого места на Угрюм-реке.
Фарков утер рукавом серого азяма вспотевший лоб.
- Это не ручеек, а старица, протока. Вот ужо она версты через три
широко выйдет.
Прохор отметил в книжке. А на полях написал: "Таня, Таня... Я тебя
люблю", потом перевернул страницу и стал рисовать по воспоминанию милое
лицо; за лицом явилась шея, нагая грудь. Прохор сладко вздохнул, покосился
на сидевшего в корме Ибрагима и густо зачеркнул рисунок.
- А вот тут Аздтипово плесо зачинается, - раздался крепкий лесной голос
Константина. Он стал рассказывать плавно, мерно; он много знает забавных
случаев, любопытных историй в этой дикой таежной стороне. - А с Антиповым
плесом дело было так. Значит, стояло зимовье - вот ужо мимо поплывем - в
зимнее время туда ямщики завертывают греться да чайку попить. И жил там