В.Я.Шишков. Угрюм-река -
31 >
- Ха-ха-ха! - заржал, всколыхнулся воздух.
- Молчи, Оська! - с хохотом закричали парни. - Он тебя вздует... Он за
черкесцем сходит.
У Прохора на голове зашевелилась шляпа. Он шагнул к кострам, где сидели
парни.
- Это кто? - Его голос был упруг и мужествен. - Ты?!
Перед ним, задрав вверх ноги и вытянув руки, словно обороняясь от
неминучей трепки, лежал на спине верзила-парень и тонким, щенячьим голосом
притворно выкрикивал:
- Я.., я это. Ей-богу, я... Таперя зашибет меня купец. Вот те
Христос... Братцы! Заступись...
Огонь костров освещал его толстогубый, насмешливо кривившийся рот и
прищуренные пьяные глаза. Медные глотки сотряслись смехом.
- Черт! - ругнулся Прохор. - Ты издеваться?! - Он ловкой хваткой сорвал
с ноги верзилы заляпанный глиной сапожище и, размахнувшись, запустил им в
своего обидчика.
Тот хрюкнул, вскочил и грудью полез на Прохора.
- А, купчишка! Ты так-то?!
- Уйди!
- Ты наших девок забижать?! Братцы, катай его! Тут врезались между ними
парни, а девки подняли неимоверный визг.
- Прошенька, голубчик! - всхлипывала Таня, увлекая за собою Прохора.
- Мотька! Ты сдурел?.. - крепко держали верзилу парни и шипели, будто
гуси:
- Вот подвыпьем ужо... Тогды... Без девок чтобы, без огласки... - И к
Прохору:
- Приятель, где ты? Прохор Петров! Он же ненароком, он так... Ну,
давайте мировую.
***
В бане огонек, но скудный свет его не проникал на волю: единственное
оконце заткнуто старыми хозяйскими штанами.
Парней загнал в баню дождь с грозой. Сидели на полу, плечо в плечо,
возле четвертной бутыли, тянули водку из банного ковша. Тесные стены и
низкий потолок покрыты сажей, пахло гарью, мылом, потом, и все это
сдабривалось какой-то кислой вонью, словно от пареной капусты. Пили молча,
торопливо, громко чавкали крутопосоленный, с луком, хлеб.
Но молчание прервал верзила. Он налил в ковш вина.
- С предбудущим отвалом тебя, Прохор Петров... - И не успел выплеснуть