В.Я.Шишков. Угрюм-река -
3 >
Прохор перестал дышать. Он уже слышит грозный окрик директора гимназии,
видит умирающего парня, полицию, тюрьму. "Боже мой! Что ж делать?.."
- К Ибрагиму!
***
Да, к Ибрагиму-Оглы. Он спасет, он выручит. Ибрагим все может. И
Прохор, вздохнув, повеселел.
Он отворил дверь и задержался у порога. В комнате человек пять его
товарищей, гимназистов. Ибрагим правил бритву, что-то врал веселое:
гимназисты хохотали.
Прохор поманил Ибрагима, вместе с ним вышел в соседнюю комнату,
притворил дверь. Чуть не плача, стал рассказывать. Он ходил взад-вперед,
губы его прыгали, руки скручивали и раскручивали кончик ремня. У Ибрагима
черные глаза загорались.
- Я за ним... Он от меня... Я выхватил нож...
- Мададэц!.. Далшэ...
- Я его вгорячах ножом... - упавшим голосом сказал Прохор.
- Цх! Зарэзал?.. - радостно вскричал черкес.
- Нет, ранил...
- Дурак!
- Я его тихонько.., перочинным ножичком, маленьким, - оправдывался
Прохор.
- Дурак! Кынжал надо... Вот, на!.. - горец сорвал со стены в богатой
оправе кинжал и подал Прохору. - Подарка!
- Да что ты, Ибрагим... - сквозь слезы проговорил Прохор. - Меня
исключат... Ты посоветуй.., как быть?.. - Он опустился на табурет,
сгорбился. - Главное, фуражка... По фуражке узнают...
- Плевать! Товарища-кунака защищал, себя защищал. Рэзать нада! Трусить
нэ нада... Джигит будэшь!..
На громкий его голос один за другим входили гимназисты.
- Ружье тьфу! Кынжал - самый друг, самый кунак!.. - крутил горец
сверкающим кинжалом. - Ночью Капказ едем свой сакля... Лес, луна, горы. Вижу
- бэлый чалвэк на дороге. Крычу - стоит, еще крычу - стоит, третий раз -
стоит... Снымаим винтовка, стрэляим - стоит... Схватыл кынжал в зубы,
палзем.., подпалзаим... Размахнулся - раз! Глядим - бабья рубаха на веревке.
Цх!
Все засмеялись, но Прохор лишь печально улыбнулся и вздохнул. Ибрагим
сел на пол, сложил ноги калачиком, потом вдруг вскочил.