В.Я.Шишков. Угрюм-река -
29 >
кусты зашуршали, как от удалявшейся лодки камыши.
Прохор, все так же прикрываясь и вздрагивая от свежего ветра, побежал к
одежде. Его стройное тело, еще не обсохшее от воды, белело на солнце, как
снег. Ветер мешал надеть рубаху, трепал рукава, озорничал. Прохор запутался
головой в одежде и вдруг.., его ноги кто-то обхватил и жарко припал к ним.
- Нахалка! Ну, и нахалка! - весь сжавшись от стыда, с гневом оттолкнул
он Таню и, не владея собой, ударил ее.
Девушка вздрогнула, запрокинула голову и умоляюще глядела в его лицо,
безмолвная.
Прохор тяжело рванулся прочь, бросился на землю и стал, ругаясь,
одеваться. Голос его осекся, сделался слабым:
- Ну, и девки у вас... А! Первый раз видишь и лезешь.
А та привалилась к нему, вся дрожала.
Возвращались они в лодке по густым розовым волнам. Страшная, влекущая к
себе глубь внизу, и кругом пахло разомлевшими под зноем цветами. Глаза Тани
были закрыты; она улыбалась, обнажив свои белые ровные зубы.
Прошла неделя. Шитик был налажен. Заготовленные впрок сухари высушены
великолепно - звенели, как стекло. Можно было отправляться в путь, но Прохор
медлил.
- Вода еще не пришла, - говорил он.
- Знаем мы эта вода. Нэ надо, Прошка... Рано дэвкам любишь, больно
молодой, - журил его Ибрагим, сидя под окном и натачивая об оселок кинжал.
Вот на Кавказе у них другое дело: там солнце, как адов глаз, горячее,
там в январе миндаль цветет, и люди созревают быстро. Нет, нехорошо Прошка
поступает. Не за тем посылали его мать-отец в неведомую сторону. Кто в
ответе будет, ежели с ребенком грех случится? - Он, Ибрагим. Кто клятву дал,
что ребенок будет цел? Кто?
- Я не ребенок! - крикнул Прохор. - Запомни это. - Он крупным шагом,
стараясь громко стучать в пол подкованными сапогами, подошел к стене, сорвал
с гвоздя бешмет и вышел на улицу.
Ибрагим, как был, согнувшись над кинжалом, так и остался, только
прищелкнул языком и посмотрел вслед Прохору, словно старый орел на