В.Я.Шишков. Угрюм-река -
20 >
- Эх, господи! - вздохнул кто-то в темном углу. - Прок, что бараний
рог: оборот сделал, да барану в глаз.
Прохор оглянулся. У печки - конопатый мужик лет сорока пяти, плечистый,
лысый, вяжет чулки.
- Это Павел, - пояснил батюшка, - слепорожденный. Прорицает иногда. А
что, раб божий Павел, разве чуешь?
- Чует сердце. Начало хорошее, середка кипучая, а кончик - оеей!.. -
Слепец перекрестился и вздохнул.
- А ты выдыш конца, слепой дурак?! - крикнул Ибрагим. - Шарлатан!
Борода волочить надо за такой слова. Чего ребенка мутишь?
- Эх, господи!.. Татарин, что ли, это? - поднял незрячие глаза раб
божий.
Батюшка усмехнулся, шепнул Прохору:
- Прохиндей, не верь... Дурачка ломает, - и громко:
- А вот скоро пожалуют сюда с пловучей ярмаркой купцы.
- С пловучей? - переспросил Прохор. - Интересно.
***
Через два дня, на закате солнца, Прохор встречал эту ярмарку. Вдали
забелели оснащенные парусами баржи. Течение и попутный ветер быстро несли их
к селу. Белыми лебедями, выставив выпуклые груди парусов, они плыли друг за
другом.
- Сорок штук... Ибрагим, красиво? - залюбовался Прохор.
Вскоре ярмарка открылась: выкинули флаги, распахнули двери пловучих
магазинов. Зачалося торжище.
Все село высыпало на берег. Выезжали из тайги с огромными караванами
оленей якуты и тунгусы, по вольному простору реки со всех сторон скользили
лодки: надо торопиться окрестным селам и улусам - через три дня ярмарка
двинется дальше, за сотни верст.
С ранней весны до поздней осени плывет она на дальний север, заезжает в
каждое богатое село и, наконец, останавливается в Якутске. Там все
распродается, баржи бросаются на произвол судьбы, и обогатившиеся торговцы
возвращаются домой.
Вечером Прохор Громов обошел всю пловучую ярмарку и остановился у
самого нарядного магазина. От берега, борт к борту, счалены три баржи. На
каждой - дощатые, в виде дачных домов, надстройки. Разноцветные по карнизу