В.Я.Шишков. Угрюм-река -
17 >
- Петрован!.. Слышь-ка... Данилыч... Эй! Хозяин - Погодь! Дай ему с
кралей-то, - развязали языки крестьяне.
- Эх, на тройках бы... Анфиса! А?
- На тройках?.. Зело борзо!.. - вскрикнул веселый отец Ипат. - Мать,
чего там у тебя еще?.. Притащили гору котлет из рябчиков.
- Мимо!.. Не желам!.. - закричал белобородый румяный старик. - Ух, до
чего!.. Аж мутит.
- Нет, мать... Ты этак нас окормишь.
- Кушайте, дорогие гости, кушайте.
- Ешь, братцы, гуляй!.. Царство небесное родителю моему... Капиталишко
оставил подходящий...
- А ты на церковь жертвуй! Духовным отцам своим.
- На-ка, выкуси! Ххха-ха!.. Мы еще сами поживем... Анфиса, верно?
- Наше дело сторона, - передернула та круглыми плечами.
- А вот киселька отведайте!.. С молочком, с ватрушечками. Получайте.
- А подь ты с киселем-то... Ну, кто едет?.. Эй, Гараська! Крикни
кучеру... Тройку!..
- Постыдись! - кротко сказала жена, сдерживая раздражение.
- К черту кисели, к черту!..
- Нет, Петр Данилыч... Погоди, постой... До киселька я охоч... - и
священник, икая, наложил полную тарелку.
- Господа, тост!.. - звякнул пристав шпорами и, браво крутя ус,
покосился на ясное, загоревшееся лицо Анфисы. - Уж если вы, Петр Данилыч,
решили широко жить, давайте по-благородному. Тост!
- К черту тост! К черту по-благородному! - махал руками, тряс кудлатой
бородой хозяин:
- Тройку!.. Анфисушка, уважь...
- Постыдись ты, Петруша... Людей-то постыдись...
- Людей?! Ха-ха!.. - И, вынув пухлый бумажник, хлопнул им в ладонь. -
Во!.. Тут те весь закон, все люди...
***
После ужина затеяли плясы. Но у плясунов пьяные ноги плели бог знает
что, и от обжорства всех мутило. Отец Ипат, выставив живот, тяжело пыхтел в
углу, вдавившись меж ручек кресла.
- Обкормила ты нас, мать, зело борзо. Ведь этакой прорвой пять тысяч
народу насытить можно...
- Едем! - появился Петр Данилыч в оленьей дохе и пыжиковой с длинными