В.Я.Шишков. Угрюм-река -
16 >
полное благополучие, для именинного пирога места хватит. А вот некоторые в
расчетах зело ошиблись, и после пятого блюда, а именно - гуся с кашей, отец
Ипат, за ним староста и с превеликим смущением сам господин пристав куда-то
поспешно скрылись, якобы за платком в шинель или за папиросами, но вскоре
пожаловали вновь, красные, утирая заплаканные глаза и приводя в порядок
бороды.
- Анфиса Петровна! Желаю выпить.., только с тобой. Чуешь? - звонко,
возбужденно говорил хозяин и тянулся чокнуться с сидевшей напротив него
красавицей-вдовой.
- Ах, чтой-то право, - жеманилась Анфиса, надменно, со злой усмешкой
посматривая на именинницу.
- Ну, не ломайся, не ломайся... Эх ты, малина!.. Ведь я тебя еще
девчонкой вот этакой, голопятенькой знавал...
- А где-то теперича Прошенька наш?.. - вздохнула Марья Кирилловна,
усмотрев, как моргает нахальная вдова купцу, а тот...
- Прохор теперь большо-о-й, - сказал отец Ипат, аппетитно, с новым
усердием обгладывая утиную ножку. - Надо бога благодарить, мать... Вот
чего...
- Да ведь край-то какой!.. А он - мальчишка, почитай.
- Смелым бог владеет, мать... Поминай в молитвах, да и все.
- Вы помяните у престола, батюшка...
- Помяну, мать, помяну... Ну-ка, клади, чего там у тебя? Поросенок, что
ль? Смерть люблю поросятину... Зело борзо!..
- А ну, под поросенка! - налил пристав коньяку. - Хе-хе-хе!.. Ваше
здоровье, дражайшая! - крикнул он и так искусно вильнул глазами, что на его
приветствие откликнулись сразу обе женщины:
- Кушайте, кушайте! - Анфиса и Марья Кирилловна.
- А поросенок этот, простите бога ради, доморощенный? - поинтересовался
старшина, которого начало изрядно пучить, - отличный поросенок... Видать,
что свой... Вот у меня, в третьем годе...
- Анфиса!.. Анфиса Петровна!.. Настоящая ты пава...
- Кто? Кто такой?
- Прошенька-то ведь у меня единственный...
- Ах, хорош, хорош паренек, простите великодушно.