В.Я.Шишков. Угрюм-река -
13 >
"Вставай, другой брат рэзан!" Сидым, пьем. Третий прибежал: "Бросай скорей
чай, твоя сестра зарэзан!" Тогда моя вскочил, - он сорвался с места и
кинулся на середину кухни, - кынжал в зубы, из сакля вон, сам всех кончал,
семерым башкам рубил! Вот так! - черкес выхватил кинжал и сек им воздух,
скрипя зубами.
Все, разинув рот, уставились в дико исказившееся лицо горца.
Вскоре Прохор с телохранителем отправился в безвестный дальний путь.
4
Петр Громов после смерти родителя зажил широко.
- Все время на цепи сидел, как шавка... Раскачаться надо, мошной
тряхнуть...
И в день Марии Египетской именины своей жены справил на славу.
Поздравил ее после обедни и не упустил сказать:
- Ты все-таки не подумай, что тебя ради будет пир горой... А просто
так, из анбиции...
Гости толклись весь день. Не успев как следует проспаться, вечером
вновь явились - полон дом.
Марья Кирилловна хлопотала на кухне, гостей чествовал хозяин.
Зала - довольно просторная комната в пестрых обоях, потолок расписан
петухами и цветочками, а в середине - рожа вельзевула, в разинутый рот
ввинчен крюк, поддерживающий лампу со стеклянными висюльками.
Посреди залы - огромный круглый стол; к нему придвинут поменьше -
четырехугольный, специально для "винной батареи", как выражался господин
пристав - почетнейший гость, - из штрафных офицеров, грудь колесом, огромные
усы вразлет.
- Ну, вот, гуляйте-ка к столу, гуляйте! - посмеиваясь и подталкивая
гостей, распоряжался хозяин в синей, толстого сукна поддевке. - Отец Ипат,
лафитцу! Кисленького. Получайте...
- Мне попроще, - и священник, елозя рукавом рясы по маринованным
рыжикам, тянется к графину.
- А ты сначала виноградного, а потом и всероссийского проствейна, -
шутит хозяин. - А то ерша хвати, водки да лафитцу.
- Поди ты к монаху в пазуху, - острит священник. - Чего ради? А
впрочем... - Он смешал в чайном стакане водку с коньяком. - Ну, дай бог! -