В.Я.Шишков. Угрюм-река -
12 >
среди ночи громко залились собаки. "Ибрагим", - подумал Прохор и сквозь
двойные рамы услыхал:
- Отворай!.. Нэ пустишь, через стэна перемахнем, всех собак зарэжим,
тебя зарэжим!
- Ибрагим! - радостно крикнул Прохор, сунул ноги в валенки и выскочил
на двор в накинутом бешмете.
- Ну, Прошка, вот и мы... - обнял его горец. - Спасибо, Прошка. Моя все
бросал, тайгам любим, слабодный жизнь любим... Ничего, Прошка, едэм... Живой
будэшь...
Отцу с матерью Ибрагим-Оглы понравился. Его разбойничий облик не
испугал их: много в тайге всякого народу приходится встречать.
Промелькнула неделя.
- Вот, Ибрагим, - сказал ему Петр, - доверяю тебе сына... Я про тебя в
городе слыхал... Можешь ли быть вроде как телохранителем?
- Умру! - захлебнувшись чувством преданности, взвизгнул горец. - Ежели
довераешь, здохнэм, а нэ выдам... Крайность придет - всех зарэжим, его
спасем... Цх! Давай руку! Давай, хозяин, руку. Ну! Будем кунаки...
Чай пили в кухне, попросту, как при дедушке Даниле, - хозяева и
работники вместе. Кухня просторная, светлая, стол широкий, придвинутый в
передний угол, к лавкам, идущим вдоль стены.
Ярко топилась печь. Кухарка, краснощекая Варварушка, едва успевала
подавать пышные оладьи. Масло лилось рекой. Вкусно любили поесть хозяева, да
и приказчики с рабочими не отставали.
А хозяйка, Марья Кирилловна, поощрительно покрикивала:
- Ребята, макайте в мед-то!.. С медом-то оладьи лучше... Ибрагимушка,
кушай. Варварушка, садись...
Ибрагим пил чай до шестого пота. Он всегда угрюм и молчалив. Но сегодня
распоясался: хозяин оказал ему полное доверие, почет.
Ибрагим, обтирая рукавом синего бешмета свой потный череп, говорил:
- Совсэм зря.., каторгу гнали...
- За что? - враз спросила вся застолица. Ибрагим провел по усам рукой,
икнул и начал:
- Совсэм зря... Сидым свой сакля, пьем чай... Прибежал один джигит:
"Ибрагим, вставай, твоя брат зарэзан!" Сидым, пьем. Еще джигит прибежал: