В.Я.Шишков. Угрюм-река -
11 >
слезы. - Зачем же мне туда ехать?
- Ну, это не твое дело. Слушай.
И целый час объяснял Прохору, что он должен делать.
- Река большая.., слышал я - три тыщи верст. Она впала в самую огромную
речищу, а та - прямо в окиян. Тунгусы, якуты по ней. Там большие капиталы
приобрести можно... Будут встречаться торговцы в деревнях, всех расспрашивай
и все записывай в книжку. А язык за зубами, кто ты таков, по какому
случаю... А просто - проезжающий. Ну вот, милячок, опасности тебе много
будет...
А может и погибнешь, не дай боже... Это к тому, что остерегайся, ухо
востро держи.
- Не пущу.., не пущу!.. - заверещала мать и притянула к себе сына:
- Прошенька ты мой, ангел ты мой!.. Петр резко постучал торцом
карандаша в столешницу.
- Будя-а-а!..
Мать выпустила Прохора и, горько заплакав, ушла. Прохор дрожал. Ему
хотелось кинуться, утешить мать, но отец взял его за рукав и усадил возле.
- Ух! - выдохнул отец. - Не слушай баб, не обращай внимания;.. Иди
напролом, никого не бойся, человеком будешь.
- Папаша, а можно мне с собой одного знакомого захватить... Мы с ним
вдвоем...
- Кто такой?..
Прохор, волнуясь, рассказал ему о горце. Мать у Ибрагима черкешенка,
отец турок, а сам Ибрагим-Оглы называет себя черкесом.
- Верный, говоришь? Так, правильно. Этот народ - либо первый живорез,
либо Друг, лучше собаки... Валяй!
Прохор повеселел и тут же написал Ибрагиму письмо:
"Будешь служить у нас... Папаша положит хорошее жалованье".
***
Начались сборы. Мать чинила белье, сушила пшеничные сухари, готовила
впрок пельмени. Скрепя сердце она примирилась с отъездом сына. Петр старался
внушить ей, что в коммерческом деле без риску нельзя.
- Вспомни-ка дедушку Данилу, родителя моего... Двадцать раз у смерти в
зубах был, а, слава богу, почитай, до ста лет дожил...
Марья Кирилловна успокоилась.
***
Дорога еще не рухнула, стояли последние морозы, приближался март. Вдруг