Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 3 -
99 >
желтоватые подсоленные рыбины, плюхнул их рядом с кувшином и первый, отломив
изрядный кусок хлебного мякиша, сунул в рот, принялся сосредоточенно чистить
одну из рыб, протянув вторую Ермаку.
-- Завсегда только за баб и пью, -- пояснил меж тем Кольцо, отерев
длинные, усы двумя пальцами. -- Не за царя же пить.
-- Дурак ты, Ванька, -- погрозил пальцем в его сторону захмелевший Яков
Михайлов, -- без царя бы и Руси не было. А не было бы Руси, так и нас, поди,
не было бы. Турки, крымцы, ногаи, ляхи нас бы мигом полонили, в свою веру
обратили.
-- Вот ты дурак и есть, -- беззлобно отозвался Кольцо, бесцеремонно
отламывая рыбье брюшко прямо из рук Никиты Пана, который только проводил его
взглядом, но ничего не сказал и лишь чуть подвинулся в сторону, впился
острыми зубами в рыбью спину. -- Царь на что дан?
-- Ты и скажи, на что царь дан, -- все более распалялся Яков. Остальные
не участвовали в споре, поглядывая на тех, ожидая, чем закончится дело. --
Да на то он дан, чтоб нас в страхе держать, волю не давать. Ты вот зачем в
казаки подался? Вольной жизни захотелось. Чего ж не жил под царем-батюшкой?
Пахал бы себе землицу, сеял хлебушек, детишек растил, жену на печке ублажал
каждый день. Чего в степь подался?
-- Э-э-э, не хитри, не крутись, братец, словно вошь на гребне. Тут все
подобрались такие, кто работать не желает, а прокорм себе через саблю
добывает. Или пан, или пропал. Так говорю? -- повернулся к Никите, который
уже умял рыбешку и разливал остатки вина по кружкам.
-- Правду глаголешь, сын мой, -- отозвался тот, -- только вина мало.
Ермак, до сих пор молчавший и лишь поглядывающий то на одного, то на
другого быстро хмелеющих казаков, откашлялся и подал голос:
-- А я так скажу... Бывал я на службе царской и полевал с вами, под
Астрахань ходил с Мишей Черкашениным, всего повидал. А вот по мне, царева
служба сподручней выходит...
-- Отчего так? -- глаза Ивана Кольцо неподвижно и изучающе застыли на