Классика

97 >

кто-то еще шумно дышал, невидимый за спинами передних.
     --  Здорово, казаче, -- улыбаясь, заговорил Яков, и по крепкому винному
запаху Василий понял, что тот  изрядно пьян, -- решили заглянуть к тебе.  Не
ждал?
     --  Проходите,  --  безразлично  отозвался Василий,  --  садитесь,  где
можете.
     -- Да мы не  одни, -- чуть качнувшись, проговорил Михайлов, перешагивая
через ноги хозяина и ища место, где можно было бы присесть.
     --  Думаем,  сидит  наш  атаман  и  не  с  кем  слова  доброго сказать,
перемолвиться,  -- зычно пробасил Гаврила Ильин  и махнул в сторону стоявших
сзади двух казаков, также едва державшихся на ногах, -- вот, привели с собой
Ваньку Кольцо да Микитку Пана. Не знаком?
     -- Как не  знакомы, виделись. Меня всякая  собака и на Дону, и на Волге
знает, признает, -- отозвался Иван Кольцо и плюхнулся на лавку.
     -- А  меня  Микитой  звать, --  хлопнул  Василия по  плечу приземистый,
слегка  округлый  казак  с  выбивающимся  из-под шапки  чубом-оселедцом. Его
мягкий говор выдавал уроженца запорожских или черкасских земель, а небольшие
хитрые  глазки,  пытливо  мерцающие из-под  кустистых с рыже-медным  отливом
бровей, говорили о недюжинном уме и смекалке. Сам Никита Пан в движениях был
проворен и точен. Достав из походной  торбы глиняный кувшин с вином, поискал
глазами,  куда  бы  его  поставить,  сдвинул  со  стола неубранную посуду  и
аккуратно пристроил сосуд с драгоценным  напитком с  краю.  --  Говорили мне
казаки про тебя, мол, хорошо к ногаям сбегали с тобой...
     --  Это точно, -- замотал  согласно головой  Яков Михайлов,  -- знатный
косяк угнали у косоглазых и сбыли хорошо.
     Василий  ждал,  что  переведет  разговор  на дележ  добычи  с  Богданом
Барбошей, но Яков и не вспомнил об этом.
     --  Слышь, чего скажу,  -- стукнул он кулаком по столу, -- скачем  мы с
ним, с  Ермаком по степи, табун впереди себя  гоним,  а  у меня одна мысля в
башке сидит...
     -- Признавайся, какая, --  ехидно подмигнул всем Иван  Кольцо, -- поди,

Следующая

97 >