Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 3 -
95 >
-- Вот и поговорили, -- Семен встал, шагнул к двери, -- поеду я,
однако, а то темнеет рано. Надобно бы засветло добраться.
-- Так чего решим? -- привстал Яков Аникитич, и Семен, поглядев на него
сверху вниз, отметил как сдал тот за последний год, стал совсем седым,
нездоровая желтизна выступила на лице.
"Лучше бы о себе подумал, а он все гребет да хапает... На тот свет с
собой добро не потащишь..." Но вслух ответил:
-- А ничего не решим. Вы за ногаев -- нанимайте. А я согласия не даю.
Прощевайте покудова, -- и прошел мимо стоявшей в дверях Евфимии Федоровны,
опустившей глаза вниз, поклонился ей и заспешил во двор, громыхая каблуками
по высоким ступеням.
Возле крыльца стоял хмурый Максим. Остановился возле него, шмякнул
ладошкой по плечу, подмигнул:
-- Не боись, мы свое слово еще скажем. Поглядим, чья возьмет.
-- К тебе на заимку хочу, -- тихо проговорил тот, -- скучно мне здесь,
со стариками.
-- Приезжай, -- просто ответил тот и вскочил на коня. -- Буду ждать, --
прокричал, обернувшись на скаку.
Ермак гнал от себя мысли о Евдокии, которая даже не попыталась
объяснить причину своего отъезда. Да не просто отъезда, а скорее поспешного
бегства. Чем он обидел ее? Почему не пожелала жить в казачьей станице как
другие женщины, сошедшиеся с казаками, живут и кажутся вполне довольными
своим положением: хлопочут по дому, рожают детей, ждут своих мужей из
походов. И нет таких, по крайней мере, ему не известно, чтоб кто-то из них
сбежал, кинув мужа.
Впрочем, случалось, что, пожив с одним мужиком, или чаще, не дождавшись
мужа из похода, казачка находила себе другого и вместе со всеми пожитками
перебиралась к нему в курень. Случалось, и дрались мужики из-за баб, но без
оружия, на кулаках, метеля друг дружку, расквашивая в кровь лица, кроша
зубы. Остальные не вмешивались, наблюдали со стороны. Потом, высказав все,
что накипело, мирились, распивали кувшин, другой вина и расходились, не