Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 3 -
91 >
Аникитич, бросая взгляды на небольшой ларец, стоявший на лавке подле
старшего брата.
-- Придет время, достану, -- обрезал тот, -- хочу сперва о делах
московских всем рассказать. А дела там такие, что не приведи Господь. Казни
чуть не каждый божий день. Прогневался царь Иван Васильевич на бояр своих и
лютует крепко...
Семен открыто зевнул, не спеша перекрестил рот, давая понять, что ему
нет дела до тех казней, своих забот по горло.
-- Ты пожди, Семка, зевать, пожди. Назеваешься еще, как обо всем
услышишь, -- налился моментально гневом Яков Аникитич, но, кашлянув в кулак,
справился с собой и продолжал уже спокойнее, -- а дело наше худое...
-- Чего, и нас казнить приказал? -- насмешливо спросил Семен. -- Так
чего он вас обратно отпустил? Может, сюда палачей пришлет? Так они нас не
скоро сыщут. Леса кругом темные, непроходимые.
-- Тьфу на тебя, паршивца, -- не сдержался Яков Аникитич, -- ты дашь
слово сказать? Хватит юродствовать! Дело наше тем худо, что отец наш
освобождение от податей выхлопотал когда еще, а теперь срок выходит. Скоро
по полной мере платить начнем. Пробовали мы с Григорием лазейку к царю
найти, чтоб новую отсрочку выхлопотать, срок продлить, да ее вышло. Так что
думать на как быть...
-- Как быть, как быть, -- передразнил его Семен платить надо. Вот как
быть. Ты у нас старший, вот и думай. Голова-то эвон какая.
-- Я уж давно все продумал, в уме прикинул и в Москве нашел нужного
человека, пока ты здесь по лесам гоняешь, за девками ухлестываешь...
-- А тебе кто мешает, -- вполголоса проговорил Семен, но брат не
расслышал его и продолжал, самодовольно оттопырив нижнюю губу.
-- Вызнали мы, что при царе первый его советчик ныне Годунов Борис
Федорович. Как царь всех бояр и ближних людей порешил, то он, почитай, один
и остался. Батюшку нашего покойного, царство ему небесное, он говорит,
неплохо знал. Вот и шепнули мне, мол, встреться, перетолкуй с Борисом