Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 3 -
89 >
Аникитич и указал Семену на сына, что исподлобья поглядывал на взрослых,
испытывая неловкость от своего малолетства.
-- Ой, прости, племянничек, -- воскликнул тот, -- как же я мог не
заметить такого мужика. Да я тебе даже и подарочек припас. Где это он у
меня, -- засунул руку в суму, что постоянно возил с собой. Братья шутили
даже, мол, не золото ли он там таскает и сроду не расстается с драгоценной
заношенной, затертой до дыр сумой, что впору калике-страннику иметь. Семен
отшучивался, не разубеждал братьев, но ни разу не показал содержимого
заветной котомки. Порывшись, извлек разноцветного петушка-свистульку и,
приложившись, дунул пару раз, извлекая тонкий переливчатый свист. -- Вот
мастеровой у меня один наладился делать. Взял у него, думаю, свезу племяшу,
порадую, -- и протянул петушка Никите.
-- Не стану я свистеть в него, -- отпихнул тот дядькину руку, заговорив
ломким юношеским баском.
-- Это отчего же? -- удивился Семен Аникитич. -- Не угодил, выходит? Не
по нраву петушок пришелся?
-- Чего я... малец какой, что ли, -- набычился Никита. -- Пущай
свистит, кто желает, а я не буду.
Семен Аникитич озадаченно поскреб в затылке, подбросил свистульку
вверх, поймал, поставил на стол.
-- Ладно, -- сказал миролюбиво и без обиды, -- вырос значит, коль от
игрушек отказываешься. Кому другому подарю...
Своих детей у него не было. Да не только детей, но и женой все не мог
обзавестись за хлопотами, пребывая в вечных разъездах, ночуя то на варнице,
то в мужичьей избе. Правда, поговаривали, что девок при дворе своем держал
Семен круглых да гладких, одна к одной. С ними и в баню хаживал, и гулянки
закатывал. Но братья старшие не лезли с расспросами, мол, у него своя жизнь,
ему и решать, как на том свете ответ держать станет, а тут и своих забот
хватает. Семен в отличие от старших братьев, кряжистых и малорослых, похожих
один на другого, как грибы-боровички, был на голову выше их, голубоглаз,