Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 3 -
87 >
торговлю, совместно же оборонялись от наскакивающих едва не каждый год
вогульцев. Правда, последние два года набегов не бывало, но караульщики все
также исправно день в день несли службу на дозорных вышках, держали наготове
пороховое зелье, чинили сгнившие острожные стены, зная, не успокоятся их
соседи и непременно нагрянут в урочный час попытать свое разбойное счастье.
Семен Аникитич троекратно перекрестился на образа и лишь после обнялся
с братьями, внимательно оглядел каждого, пошел к племяннику Максиму, у
которого уже пробивалась рыжеватая бородка и легкий некогда пушок под носом
начинал походить на настоящие усы.
-- О, каков, -- шутливо хлопнув его по плечу, притянул к себе, но,
почувствовав сопротивление, отпустил, -- да у тебя и силищи поприбавилось...
Гляди-ка...
-- Силы много, да ума чуть, -- поддразнил наследника Яков Аникитич.
-- Не скажи, не скажи, -- не выпуская руку племянника из своей, Семен
продолжал рассматривать того, словно увидел, открыл в нем что-то новое. Хотя
между дядей и племянником существовала разница всего в десять лет, но Семен
был давно уже хозяином сам себе, а Максим жил под зорким отцовским оком, и
прежде чем сделать что-то, должен был испросить разрешения у отца, человека
нрава крутого, не терпящего ни в чем, ни то что возражений, а даже косой
взгляд домашних мог привести его в бешенство. Характером он пошел в отца, да
и другие братья были своенравны и упрямы. Единственный человек, кого
побаивался Яков Аникитич, была его супруга Евфимия из дворянского рода
Охлопковых, что просватал ему отец через своего стародавнего друга Алексея
Басманова. Ходила она по дому всегда в черном платке, не снимая его после
гибели своего первенца, и была главной советчицей и управительницей по дому,
не раз предостерегала Якова от шагов необдуманных, оберегала детей от
отцовского гнева. Не могла только простить себе, что не доглядела за бойкой
дочерью Аннушкой, которую совратил иуда-приказчик. Тот-то сбежал ночью