Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 3 -
85 >
отца с сыном? Зачем?"
Впрочем, он понимал, откуда дует ветер. Шербети-шейх во время своего
последнего приезда недвусмысленно намекнул, что в Бухаре и Ургенче
недовольны тем, как медленно идет обращение сибирцев в праведную веру. Если
кто-то из его князей, беков и строил у себя мечеть, то по году не казал глаз
в нее, оправдываясь то болезнью, как хитрющий Соуз-хан, то занятостью
военными делами. Знал он об этом, знал, но ничего не мог поделать.
Притупилась его воля, направленная на переустройство сибирской земли. За
долгие годы, проведенные здесь, чего он добился? Подчинения? Да, если против
одного сибирца было двое наемников из его сотен. Понимания? Да, если дело
касалось снижения ясака. Взаимности? Да, если он отпускал князей из Кашлыка
в их улусы, где те пропадали по году и больше, избегали участия в походах,
не подвергали свою драгоценную жизнь смертельной опасности быть убитыми в
бою. Симпатии? Да, если отпускал аманата-заложника под небольшой выкуп в
свое селение, после чего тот пропадал, уезжал, скрывался. Боялись ли они
его? Тут он мог ответить себе однозначно -- да. Ему не раз передавали слухи,
будто бы обладал он сверхъестественной силой, умением обращаться в зверя,
насылать порчу и лишать людей воли. Они будут бояться его до тех пор, пока
не явится кто-то другой, более сильный. Так малый зверь боится большого, но
дряхлый, обессиленный волк не страшен никому. Нет, он не даст усомниться в
своей силе. Пусть не ждут, не надеются.
На свадьбе сына Кучум сидел мрачный, не отвечая на хвалебные речи,
которые больше произносились в его честь, нежели в честь жениха. Невеселым
оставался и Алей, памятуя отказ отца насчет Чимги-Туры. Если бы он знал, что
Кучум метит его на место Мухамед-Кула, сделать главным башлыком, бессменным
во всех походах. Если бы он мог посвятить старшего сына в свои планы, в
которых и сам-то себе боялся признаться. Уже этой осенью он хотел направить
Алея в набег с большим войском на русские городки за Уралом. Пришла пора