Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 3 -
81 >
сделать мужчина, потеряет себя самого не только в супружеской жизни, но в
гораздо большем. Как дикий зверь когда-то первый раз, не выдержав
человеческого взгляда и опустив голову, приблизился к протянутой руке,
принял подачку, а потом до конца жизни оставался рабом, исполняя его
желания, покорно служа ему, оставаясь преданным уже не за еду, а из боязни в
другой раз пережить унижение. Так и он теперь не должен быть покорным, а во
что бы то ни стало переломить себя. И ощутив вспышку гнева, злобы,
неистовства, даже сам удивился, увидев в своей руке зажатый хлыст.
-- Кому сказал! -- заорал, не помня себя, и ударил Хабису несколько раз
подряд, все больше зверея от власти и вседозволенности.
Она упала не столько от ударов, сколько от неожиданности, от
окончательно напугавших ее криков и безумных глаз того, кого должна называть
отныне своим мужем, поползла, пряча лицо и вздрагивая от сыплющихся ударов,
натянула на себя меховое покрывало и что-то кричала, пытаясь
противопоставить свой крик его воплям.
И тогда, отбросив хлыст, он упал, обрушился на нее, выставя вперед обе
руки, настиг, навалился, зажал зубами открытый рот, разорвал одежды и
вдавил, вжал, распластался на ней, не сразу заметив ее закатившиеся под
взбровья глаза и неподвижность тела. Хлопнул раз, другой открытой ладонью по
щекам, но она не приходила в сознание, дыхания почти не было слышно, и
только тонкая голубенькая жилка билась на тонкой смуглой шее.
Испугался ли он тогда, что Хабиса может умереть? Он не помнил. Посчитал
девичьей слабостью и плеснул в лицо воду из кувшина. Потом уже не спеша
разделся и легко взял ее, так и не пришедшую в сознание. А удовлетворив
первое желание, встал, накинул халат и крикнул, выйдя из шатра, служанку. Та
разохалась, хлопоча над Хабисой, что-то приговаривала, причитала, но он не
слушал. Ушел в шатер к друзьям, напился и под утро вернулся обратно, опять
овладел ею, уснул, несколько раз просыпался и, не спрашивая согласия, не