Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 3 -
64 >
взять Астрахань, чтоб по морю с персами воевать. Войско, им отправленное,
могло поглотить все запасы его ханской казны. Янычары требовали свежего
мяса, вина, женщин, лошадей, повозки. И отказать он не смел. Выполнял все
требования ненасытных своих друзей. Но больше всего он боялся, что янычары
возьмут Астрахань и обоснуются там. Русские, те хоть в Крым не лезут, а
турки чего доброго и его, хана, в море спихнут и сами править начнут,
переустраивать все по-своему. Хвала Аллаху, испугались они долгой зимы,
вернулись обратно и больше в его владения не совались. Надолго ли...
Девлет-Гирей сидел на мраморной скамье в тенистом саду, перед ним нежно
журчал фонтанчик, отдавая влажную прохладу струй, навевая грустные мысли и
воспоминания. Хану доложили о прибытии московского посла Афанасия Нагого,
который почти ежедневно навещал его, ведя длительные переговоры и привозя
каждый раз с собой поминки от московского государя. Хан хотел пойти во
дворец, но решил, что и здесь, в саду, тоже его покои, и какая разница, где
вести беседу с послом, лишь бы она завершилась удачно, велел пригласить
Нагого в сад.
Афанасий Нагой уже с начала весны жил в Бахчисарае, неоднократно
встречался с ханом, склоняя того на подписание длительного мира с царем, но
тот в последний момент уперся из-за пустяка, требовал увеличить размер
поминок-даров, обещаемых ему Иваном Васильевичем. Было смешно и противно
слушать, как хан торгуется из-за каждого халата, серебряного блюда, мешка
зерна. С одной стороны, Нагой понимал, что затягивание переговоров выгодно
для Руси, значит, нынешним летом татары уже не нападут, не выйдут из Крыма.
С другой стороны, осточертело жить в чужой стране, вести торг, как на
базаре, хорошо помня при том, скольких несговорчивых русских послов до него
татары бросили в темницу, лишили жизни, надругались, обобрав до нитки,
выгоняли обратно ни с чем. Но царь наказал без мира не возвращаться и вести