Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 3 -
63 >
томились в безделье и ожидании, когда же их поведут в покои своего
господина. Но проходил день за днем, на их половине появлялись мрачные
евнухи, придирчиво оглядывая наложниц, тонкими бабьими голосами отдавали
распоряжения и вновь исчезали. Хан Крыма не желал тратить силы на любовные
забавы, проводя все время в саду с сыновьями и визирями.
Он знал, дни его сочтены, и понимал, что не сделал всего того, о чем
мечтал в молодости. А как велики были те мечты! Царь Иван трепетал в своем
дворце, когда сотни нукеров Девлет-Гирея пересекали границы его владений.
Сколько городов и малых селений он покорил, разрушил. Сама Москва лежала у
его ног, застланная дымом пожарищ. Тогда он написал царю гневное письмо,
обвинив его в трусости, потребовал посадить своего сына Адыл-Гирея в Казани,
увести стрельцов из Астрахани. Иначе... клинки его нукеров обратят в прах
полки московитов.
Царь Иван откупился богатыми дарами, но Казань не уступил. И король
литовский, и хан ногайский просили помощи у Девлет-Гирея, присылали гонцов,
богатые поминки, надеясь с его помощью разбить полки московитов. Но что
могут дать нищие литовцы? Присылаемые раз в десять лет дары не прокормят
доблестных ханских воинов, которым совсем не хочется подставлять свои головы
под тяжелые московские топоры. А разве можно верить ногайскому хану, что
сегодня обещает дружбу навек, а завтра нападает на его улусы, грабит его
людей? Нет, друзья даются один раз и на всю жизнь, и лишь когда казаки
поприжали ногаев, те сразу вспомнили о дружбе с Крымом.
Но труднее всего давалась Девлет-Гирею дружба с турецким султаном,
который видел в нем не столько друга, сколько своего подданного. Султан
требовал отбить у русских Астрахань, отогнать казаков с его владений,
регулярно присылать рабов и наложниц. Какая же это дружба, когда один
приказывает, а другой и возразить не смеет.
По-настоящему испугался крымский хан, когда султан Селим решил сам