Классика

61 >

вести себя, как должно подданным, и не  возмущать спокойствия. Кого мы можем
отправить на их обуздание?
     -- Ходкевича или Сапегу, - поскреб чисто выбритый подбородок Замойский,
-- они храбрые воины и... мои добрые знакомые.
     --  Пусть будет так. Напиши им от моего имени и вели прибыть в Краков в
ближайшее время.
     -- Слушаюсь, мой государь. Но у меня есть сомнения...
     --  Говори. Мне нужно знать все.  Я не хочу, чтоб потом  выяснилось то,
что можно было предвидеть сегодня.
     -- Казаки сдерживают крымского хана и турок. Если мы уничтожим половину
из них, то кто станет защищать наши границы от иноверцев?
     --   И  это   легко  решить.  Тех  казаков,  что  пожелают   встать  на
государственную  службу, мы  поставим  на  казенное  довольствие, оставив их
жить, где и жили ранее. И к тому же я собираюсь отправить большое посольство
к турецкому султану, чтобы заключить с ним перемирие на десять лет. Тогда  у
нас будут развязаны руки для войны с Москвой, и мы не будем  бояться удара в
спину. Насколько мне известно, турецкий султан будет весьма нам признателен,
если мы укоротим жадные руки  царя  Ивана.  Судя по  тому, сколько людей  он
казнил в Московии, там скоро некому будет взять в руки саблю...
     -- И казни продолжаются, -- поспешил вставить слово Замойский.
     -- Еще  я  думаю,  -- согласно  кивнул головой  король, -- московиты не
любят воевать в  чистом поле. Обычно они залазят на стены крепостей, наглухо
закрывают ворота и лишь тогда обретают храбрость.
     -- Это так.
     --  Мы воспользуемся их  слабостью и заставим драться в  открытом поле.
Многие  крепости в Ливонии уже разрушены.  К  тому же мной  приказано отлить
побольше осадных орудий. Думаю,  через два, самое большее через три года мои
солдаты войдут в Москву.
     Замойский  с  интересом  посмотрел  на своего короля,  которого  увидел
совершенно  по-новому. Даже его  малый рост  стал  не  столь  заметен, глаза
блестели, мысли,  высказываемые  им,  были  верны и  четки.  Перед ним стоял

Следующая

61 >