Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 3 -
55 >
В это время в одном из покоев дворца аптекарь Елисей Бомелиус уединился
с царевичем Федором и пытался знаками что-то объяснить ему. Федор смотрел на
него и согласно кивал головой.
-- Если царевич примет вот этот порошок, то он будет очень счастлив, --
говорил Бомелиус, протягивая царевичу небольшую серебряную ложечку, на
кончике которой виднелась щепоть какого-то белого вещества. Федор, наконец,
понял, что ему предлагается, и отстранил руку аптекаря.
-- Нет, то не мне надо, а батюшке моему, боярам. Бомелиус, не понимая
причины отказа, настойчиво продолжал протягивать к нему ложечку, указывая
пальцем на свой рот. Наконец царевич сдался и со вздохом взял ложечку.
-- Что ж, доставлю тебе приятное, -- и облизал ее. Аптекарь кинулся в
поисках воды и принес неполный ковш.
-- Пить, -- указал знаками. Царевич сделал и это.
Сидеть, -- Елисей подвел того к лавке, -- в голове ого-го, -- покрутил
правой рукой в воздухе и закатил глаза. Но царевич и без того стал ощущать
действие принятого и лекарства и залепетал, раскрывая губы.
-- О, Господи, хорошо как... Ангелов небесных вижу... Дворцы
сказочные... Вон батюшка мой идет... Вон братец... Катушку вижу, она меня
зовет к себе, -- и заплакал, преклонив голову к стене.
Бомелиус с интересом разглядывал Федора, прикидывая, какую выгоду он
сможет извлечь из завязавшейся дружбы с ним. Впрочем, он тоже понимал, как и
многие, при дворе, что Федор слаб здоровьем и особых привилегий или наград у
него не выхлопотать. Но лекарь привык наклоняться и подбирать за свою долгую
жизнь даже не нужные на первый взгляд вещи. А царевич -- это тебе ни
какой-нибудь купец с улицы. Кто его знает, как дело обернется. А он
осторожно вышел из покоев, оставив Федора в сладком забытье.
Иван Васильевич велел кликнуть кравчего Бориса Годунова, который после
гибели своего тестя Малюты Скуратова незаметно стал едва ли не самым близким
царевым человеком. С рассудительным Борисом царь просиживал подолгу,