Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 3 -
52 >
жениться на нем, что ли?
-- Королеве сообщили, что у царя уже есть жена, -- попытался сделать
свой выпад Сильверст.
-- Кто есть? Кто у меня есть? -- Иван Васильевич низко наклонился к
лицу посла и запах лука, чеснока и еще чего-то отвратительного становился
невыносим. -- Померли они... -- царь попытался сделать скорбное выражение --
Так и передай королеве -- померли! Отравлены были врагами-недругами. А те,
кого за жен считают, то девки мои спальничные. Девки, и все тут, -- лицо
его, так и не приняв соответствующего выражения скорби, теперь выражало
похотливую усмешку. -- Ты коль мужик, то понимать должен Мало ли кто при
дворе моем живет. Всех их женами что ль называть?
-- Я не знаю, -- Сильверст развел руками, -- но королева не
уполномочила меня говорить о женитьбе.
-- Ну и не говори, коль сказать нечего, -- царь вдруг резко оборвал
разговор и по всему было видно, как он устал. Верно, какая-то давняя болезнь
давно подтачивала его, и лишь недюжинное здоровье противилось ей, выдерживая
и крутой царский нрав, и многочисленные неумеренности.
Даниил Сильверст поспешил подняться, поняв, что прием окончен, и
прошептал про себя молитву, благодаря Бога за мирное окончание встречи с
московским царем.
-- Завтра чтоб на площади был, -- напомнил царь ему уже в спину.
Тяжело ступая и не выпуская посох из рук, Иван Васильевич направился по
внутреннему переходу в свои покои. Он не переставал размышлять о притворстве
английской королевы, которая, с одной стороны, добивалась его расположения,
заискивала, посылая ласковые письма, ища выгоды для своих купцов, скупавших
русские товары по самым низким ценам и вывозивших их в Англию без всякой
пошлины, но когда зашла речь о том, чтоб объединить два могучих государства
и установить владычество на море и на суше, то тут она делала вид, будто не
понимает, о чем речь.
"Вот славно было бы, если бы мы хвост поприжали разным там свеям,
немцам и прочим замухрыжистым государям, что носы наружу повысовывали. Тут