Классика

51 >

начал он, но царь привычно сдвинул брови, и Иван Иванович вмиг умолк, замер.
     -- Навоюешься  еще. Аника-воин. Идите  все. Мне с послом  потолковать о
тайных делах надо. -- Все торопливо  вышли, царь встал с кресла, взял в руки
посох, с которым не расставался и, обращаясь к Савину, приказал:
     -- Гляди, чтобы все, о чем говорить будем, с собой в могилу унес.
     -- Государь... -- соскочил тот с лавки.
     -- Сиди, -- приказал Иван Васильевич, --  верю  тебе,  -- и глянул так,
что у толмача мороз  по  коже прошел.  --  Спроси-ка посла, отчего  королева
ничего не написала о предложении, которое я к ней делал.
     Даниил Сильверст догадался, о чем пойдет  речь,  еще  когда  царь велел
всем  выйти  вон.  Наслышанный об  упрямстве Ивана Васильевича  он с  самого
начала ждал этого вопроса.
     --  Королева  Елизавета  плохо  себя  чувствует,  --  не поднимая глаз,
проговорил, --  врачи не советуют ей ехать за  море. У нее  слабое здоровье.
Она ждет московского царя к себе в Англию.
     --  Где  это  видано,  чтоб  жених  к  невесте  ехал!  -- вспылил  Иван
Васильевич.  --  Да кто она такая,  чтоб от моего предложения отказываться?!
Под моей властью  столько земель, что на пять королевен хватит. Знаем мы эти
уловки!  --  и  повторил,  скривив  губы, -- "плохо  чувствует!"  К  нам  бы
приехала, и мы бы ее тут мигом в чувства привели.
     -- Королева предлагает  царю свою дружбу, --  послу совсем  не хотелось
выслушивать  оскорбительные нападки  насчет  своей королевы,  которую сам же
тайно обожал, хоть и не желал признаваться в том, но сейчас испытывал что-то
вроде  ревности к  этому  дряхлому московскому царю, от которого к  тому  же
дурно пахло, и в уголках глаз виднелись капельки  желтого гноя. Он бы научив
его вежливости, не будь послом.
     --  Да  куда  мне ее  дружбу  засунуть?  -- продолжал  кипятиться  Иван
Васильевич. --  Дружбу со мной все государи,  окромя польского, водят.  Папа
римский и то  легатов своих шлет, тоже в дружбе уверяет. Так что, мне теперь

Следующая

51 >