Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 3 -
46 >
чурбаки дубовые, на которых шибко говорливым головы секут, а рядом качельки
стоят, где подвешенные на пеньковой веревке за шею болтаются. Лучше
промолчать, дурачком прикинуться, целее будешь, дольше проживешь.
Иван Васильевич, чуть прищурившись и покачивая в такт словам посла
лобастой головой, внимательно слушал перевод толмача Савина. Тот несколько
раз побывал в дальней земле, зовущейся Англией, и хорошо понимал по-ихнему,
справно переводил, едва успевая за быстро роняющим слова Сильверстом. На
худом, изможденном лице рыжеволосого англичанина лежала тень
настороженности, и он не сводил глаз с Ивана Васильевича, пытаясь понять,
как он воспринимает сказанное. Ему, Даниилу Сильверсту, выпала нелегкая
задача, возложенная королевой Елизаветой. Она передала московскому царю
письмо, но в письме всего не напишешь, не обскажешь. Царь Иван в предыдущем
послании намекнул королеве, что не прочь видеть ее своей женой. Это
английскую-то королеву! Так дальше пойдет, то скоро от турецкого султана
сваты явятся, чего доброго, и предложат ей стать наложницей в гареме
мусульманском. У царя Ивана уже четыре или пять жен было и говорят, будто бы
последнюю собирается в монастырь сослать. Хорош женишок! При живой жене
предлагать королеве ехать в Москву и лечь в постель к этому старику!
Иван Васильевич, словно прочел мысли посла, неожиданно свел брови, от
чего и без того суровое лицо приобрело хищное выражение, а нос сделался
похожим на клюв. Но это продолжалось недолго, лицо царя вновь размякло,
морщины на лбу разошлись, взгляд потеплел.
Если с женитьбой еще можно отговориться, сославшись на плохое здоровье
королевы Елизаветы, то хуже обстояло дело с торговлей. Иван то разрешает
английским купцам беспошлинную торговлю в Московии, то отменяет, велит
описать все товары, самих купцов сажает в крепость без всяческих объяснений,
то отпускает их, возвращает товары, одаривает подарками. Предыдущий