Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 3 -
44 >
исхитрялся говорить с царевичем вообще без титула. Хуже приходилось, когда
он вводил послов в палату и должен был при этом громко объявлять не только
имя, но и титул царя. Но и тут хитрый дьяк нашел выход. Впуская послов, он
объявлял: "Прибыл такой-то..." -- и тут же скрывался за дверью, предоставляя
послам догадываться самим, кто перед ним находится на царском троне.
-- А-а-а, -- вспомнил, или только сделал вид, что вспомнил, Симеон, --
проси, проси, давно жду.
"Ну и дурак, -- подумал Клобуков, -- давно ждет. Разве может царь
московский давно ждать. То его ждут, а не он", -- и распахнул широко дверь
перед купцами.
Тех было трое -- из Твери и Торжка -- торговые люди. Они приехали
жаловаться на утеснения своего посадника и даже не ожидали, что могут столь
быстро попасть к царю. Другие болтали, будто по полгода сидят, в приказе
дожидаясь, проедая кучу денег по московской дороговизне и еще поднося дьякам
и приказным разные подарки. А тут... вчера пришли, а сегодня их царь принял.
"Ну и дела", -- крутили они головами.
Войдя в палату, упали на колени, дружно стукнувшись лбами о большой,
смягчающий удары красный ковер. Потихоньку подняли головы и обомлели, перед
ними стоял не царь, а узкоглазый и кривоногий самый настоящий татарин. Они
соскочили с колен, стали оглядывать залу, но никого более не найдя,
спросили:
-- А царь-батюшка где-кось будет? Мы до него...
-- Я царь и есть, -- ответил татарин.
Купцы переглянулись, но деваться было некуда и они обсказали свое дело,
приведшее их в Москву. Татарин выслушал и крикнул дьяка.
-- Пиши мою грамоту, -- объявил ему. Клобуков послушно вынул перо,
чернильницу, достал чистый лист и пристроился у небольшого стола.
-- Велю я, Симеон, царь московский, купцам тверским урону никакого не
чинить, а коль они мне сызнова пожалуются, то обидчика ихнего велю сечь
плетьми до смерти, -- продиктовал Симеон Бекбулатович.
Андрей Федорович быстро и скоро записал сказанное, посыпал грамоту