Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 3 -
43 >
держал. Как можно человека жизни лишить...
-- Как, говоришь?! -- Иван захохотал громко и несдержанно, показывая
всю неприязнь к Федору. -- Или ни разу на казнях не был? Не видел, как
жизней лишают? Бжик, и все! -- и он провел ребром ладони по горлу.
Симеон Бекбулатович меж тем незаметно подошел к сундуку и, осторожно
приоткрыв его, просунул вовнутрь злосчастный венец. Иван повернулся на скрип
открываемой крышки, хотел чего-то сказать, но лишь махнул рукой, скорчил
презрительную гримасу, и подойдя к Федору, взял его за локоть, повел к
двери.
-- Куда ты меня ведешь, брат? -- попытался тот вырваться.
-- Ты ж англичанина Сильверста хотел найти, вот и пошли. Мне он тоже по
делу нужен, -- и вывел слегка упирающегося Федора из залы, метнув на
прощание взгляд, полный злобы, Симеону Бекбулатовичу и даже подмигнул ему.
Касимовский царевич, оставшись один, выпустил воздух, тряхнул головой,
словно наваждение отогнал, и со стоном опустился на помост возле царского
кресла.
-- За что он меня так не любит? -- спросил, ни к кому не обращаясь. --
Зачем такие плохие слова говорит? Зачем глядит так? -- и вдруг соскочив,
топнул короткой ногой, завизжал дико с подвыванием: -- Убью! Зарежу! На
плаху пошлю! Пусть только уедет царь из Москвы, я им всем покажу!
На его голос в дверь сунулся дьяк Андрей Клобуков и с изумлением
уставился на кричавшего.
-- Тут вот купцы ждут, -- проговорил негромко.
-- Какие там купцы? Кто велел?
-- Так сами же и приглашали купцов с Твери. Велели сегодня с утра
пожаловать, -- Клобуков стоял на пороге и не входил в покои, показывая тем
самым, что его дело сторона, как скажут, так и исполнит. Царь Иван
Васильевич приставил его к Симеону Бекбулатовичу, строго наказав сообщать
ему самолично обо всем, что тот будет говорить, кого принимать, и доносить
немедля. Однако царь не объяснил, как звать касимовского царевича, по какому
титулу величать перед послами, купцами и другим разным людом. Поэтому дьяк