Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 3 -
42 >
пожалуюсь, как ты говоришь нехорошо.
-- Зови, зови своих стрельцов! Поглядим, что они сделают мне. А?!
Испужался! А ну, отдавай сюда венец, я его в свои покои снесу, -- он
протянул руку, придерживая другой длинную саблю, висевшую на боку.
Симеон Бекбулатоввич не на шутку струхнул и попятился в сторону двери,
надеясь, верно, спастись бегством от расшумевшегося царского сынка, чей
крутой нрав (а уж нравом он точно в батюшку пошел) был всем хорошо известен.
Не известно, чем бы все закончилось, но тут дверь вновь открылась и в залу
робко вошел младший сын царя Федор Иоаннаович. На его бледном, еще безусом
лице блуждала застенчивая улыбка, и занят он был какими-то своими
потащенными мыслями, не сразу разобрав, что происходит. Но, увидев испуганно
пятившегося к нему Симеона Бекбулатовича с зажатым в руке золотым венцом и
приступающего старшего брата, все понял и бросился вперед, выставив руки,
заговорил тихим, но очень чистым голосом:
-- Братец, опять ты донимаешь бедного нашего Симеона Бекбулатовича. Ему
батюшка такое дело доверил, такое дело... -- он внезапно смешался, словно
забыв, о чем же он хотел сказать, вновь обвел взглядом залу и, проведя
тонкой рукой по лбу, закончил, -- искал посла английского, да не нашел... А
он сказывал, мол будет здесь с утра. Не было? -- вопросительно глянул по
сторонам, словно посол мог укрыться за лавкой или огромным шкафом с
серебряной посудой.
-- Зачем тебе посол тот надобен? -- ворчливо проговорил Иван, делая
вид, будто забыл про свою ссору с Симеоном Бекбулатовичем.
-- Хотел у него порошок попросить...
-- Вот те на... Наша телятя бодаться вздумала? -- своей насмешливостью
Иван пытался уколоть младшего брата. -- Отравить кого вздумал? Уж не меня
ли?
-- Что ты, братец! Посол говорил мне, будто есть такой порошок, который
всех людей счастливыми делает. А травить... -- лицо Федора при этом
исказилось судорогой, пробежавшей по губам, -- этого и в мыслях никогда не