Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 3 -
41 >
подумать) венец царский на него возложил.
Симеон Бекбулатович слез с царского кресла, на котором сидел, пока не
было в покоях обычных гостей, просителей, при них он все же стеснялся
восседать на царском троне, прошелся по зале и отворил осторожно крышку
сундука, где лежал, посверкивая золотом, венец. Опустил крышку, пробежался к
окну, выглянул, проверяя, не идет ли кто ко дворцу, и вернулся к сундучку,
вынул венец и возложил себе на голову поверх шапочки, отороченной собольим
мехом. Венец был маловат для его округлой тяжелой головы, посаженной на
плечи при полном отсутствии шеи.
"Кто бы чего не говорил там, а ведь ни кому-нибудь царь место уступил,
а я воспринял престол московский. Ко мне все бояре и послы иноземные на
прием просятся, -- горделиво откинул голову Симеон Бекбулатович, прошелся
широким шагом по зале, опять глянул в окно, -- да что послы-бояре, а сам
царь кланяется низехонько и на лавку с краешку смирненько садится, глаза в
землю опустив. Ох, я им еще покажу, дел понаделаю", -- раскипятился новый
царь московский, отставив чуть правую ногу и горделиво оглядываясь вокруг.
В это время дверь неожиданно открылась и вошел старший царев сын Иван
Иоаннович, зыркнул по сторонам и, увидев Симеона Бекбулатовича, стоящего с
гордо откинутой головой, выставленной вперед ногой, прыснул от смеха.
-- Ты чего это, Семка, блудный сын, венец царский на башку нацепил?
Спереть захотел? Я вот батюшке-то скажу, он повелит тебе плетей всыпать,
спустит шкуру твою басурманскую.
-- Зачем так говоришь, -- обиделся тот, быстро снимая и пряча за спину
злосчастный венец, -- мне его царь носить доверил, чтоб видно было всем, кто
государством правит.
-- Это ты-то правишь?! Ты?! Морда татарская! Моя бы воля, так я тебе
псарней собственной не доверил управлять, -- вкладывая все возможное
презрение в свои слова, двинулся на Симеона царевич.
-- Но, но, -- попятился тот, -- не балуй, а то стрельцов позову и царю