Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 3 -
40 >
духа. Мог ли он думать еще год назад, сидя у себя в городке Касимове, что
вскоре очутится на самом знатном среди ближайших государств престоле
московском. Когда ему передали грамоту царя Ивана Васильевича, в которой тот
не приказал, нет, а милостиво просил прибыть его в Москву, то Симеон
попрощался со своими родичами, полагая, что ехать ему предстоит не иначе как
для принятия смерти. За что? Да, может, за то, что тесть его, князь Иван
Федорович Мстиславский в опалу попал, а теперь, страшно подумать, всех
родственников на плаху потянут.
Слезно попрощавшись со всеми, выехал Симеон Бекбулатович тогда в печали
великой из Касимова. Сам-то город ему давно опостылел. Не жаловал его народ
касимовский за то, что крещение православное принял, русскую жену взял,
обрядов дедовских, обычаев не придерживался, одевался под стать русским
князьям и даже бороду отпустил им в подражание. А кто знал, что царь Иван
Васильевич, уставший от трудов государственных, на него все княжество
Московское переложит. Кто знал о том? Скажи о том ранее, так на дыбу в
застенок поволокли бы.
Но нет, иная судьба была уготовлена князю Симеону. Еще в Казани живя, в
малолетстве, видел, что все татарское не в чести у московитов. Смеялись над
ними и за глаза узкие, и за бороды тощие. С дворовыми людьми лучше
обращались, нежели с ними, с князьями. А все почему? Татары потому что.
Когда же ему городок Касимов пожаловал царь Иван Васильевич, он нарадоваться
не мог. Свои покои. Своя охрана. Свой выезд. Виновных карал, нужных людей
возвеличивал. А уж про царскую милость не забыл, до конца дней своих помнить
будет, чья рука подвела его к княжескому креслу. Потому на каждый праздник и
отправлял в Москву подарки дорогие: скакунов наилучших, кречетов для
соколиной охоты -- дюжинами. Подарок, он не только руку греет, но и память
оставляет о дарителе. Вспомнил-таки царь Иван, кто более других холопей ему
предан, призвал Симеона ко двору, и не просто призвал, а (...страшно