Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 3 -
30 >
пыль. Казаки возбужденно закричали, заулюлюкали.
-- Ай, Барбоша, оскандалился перед чужачком! Как он тебя!
-- Бывает, -- смущенно ответил тот, -- а пущай он еще раз попробует.
Ну-ка, Ефим, дай ему свой ножичек.
Рыжеусый казак подал Ермаку кинжал. Тот не раздумывая принял его,
прикинул вес, взявшись за конец лезвия и отведя руку, метнул. Кинжал
точнехонько впился рядом с первым. Казаки радостно загомонили, подбадривая
Ермака. "А ну, мой метни!", "Покажи и моим", "Любо", -- послышались крики и
к нему потянулись руки с кинжалами самой разной формы. И он, не глядя, брал
их, прикидывая на вес, отводил руку, щурил глаз, видя лишь столб, и метал,
метал... Остановился, вытер испарину со лба, лишь когда весь столб был
утыкан кинжалами, а казаки похлопывали его по плечу, приговаривая: "Наш
будет", "Такой не подведет", "Айда, выпьем по чарочке за дружбу казачью".
Подошел и Богдан Барбоша, примирительно протянул руку, чего-то там
шепелявил, Ермак и не разобрал. Горячая волна опять прилила к голове, и он
уже не мог различить отдельных голосов. Потом все же понял, что Барбоша
зовет его с собой в набег на ногаев красть коней. Согласился. Отбили табун в
две сотни голов, но ногайцы нагнали их далеко в степи. Около сотни
всадников, а казаков всего два десятка. Едва ушли. С тех пор они не то что
подружились с Богданом Барбошой, но и не чурались друг друга. Тот несколько
раз напрашивался в гости к Ермаку, хвалил угощения, что выставляли Алена и
Евдокия. Ермак видел, какими глазами он глядел на Дусю, но сдерживался,
молчал.
Как-то, вернувшись с рыбалки, застал его сидящим в своем курене на
лавке на хозяйском месте пьяненького в расстегнутой рубахе. Алены дома не
было, а Дуся раскрасневшаяся и слегка захмелевшая сидела рядом и смеялась
каким-то россказням Богдана. Тот, увидев хозяина, тут же заспешил,
засобирался на выход. Ермак не противился. А ночью ушел спать один на улицу.
С тех пор между ним и Евдокией будто бы пробежала черная кошка. Она