Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 3 -
24 >
дела.
-- Не пожалуют нас старшины за это, -- словно угадал его мысли самый
рассудительный из всех Яков Михайлов, -- ох, не пожалуют.
-- Чхать нам на них! -- вскочил полукровка Гришка Ясырь. -- Пущай свои
толстые задницы греют на солнышке, старшины наши. Им чего? На них не
каплет...
-- А на тебя давно капать начало? Камышом бы прикрылся, -- ответил,
топорща белесые усы, Яков Михайлов. -- Сам в прошлый раз первый наутек
пустился. Забыл, что ль?
-- Это я первым? -- Гришка сделал вид, что ищет кинжал на широком
поясе. -- Я первым бежал? А ты меня в балке так шибко обошел, что я сколь не
гнал за тобой, а догнать не сумел.
-- Ладно, все хороши, -- Ермак нажал легонько на худое плечо Ясыря,
усаживая того на место, -- дело будем говорить или квитаться начнем?
-- Давай о деле, -- подал голос молчаливый Гаврила Ильин, самый крупный
и неповоротливый из всех, -- а то их брехунов не переслушаешь. Идите вон на
улочку, да там и цапайтесь.
-- Так вот о деле, -- Ермак чуть выждал, собираясь с мыслями, и
продолжал. -- Коль на большой табун наскочим, голов с полтыщи, то пастухов
там не больше, чем два десятка будет. Снимем их: и мурзе отомстим, и кони
наши.
-- И куда ж мы их денем? -- похоже, Яков Михайлов не хотел идти в набег
или просто кочевряжился, набивал себе цену. -- Съедим? Старшинам подарим?
Может, и скажут они за то спасибо, а может, и пожурят, что без спроса ихнего
в набег на ногаев пошли...
-- Добрых под себя оставим, а остальных на продажу угоним.
-- Это куда ж? В Бахчисарай, что ли? Там они нас, ногайцы, мигом
накроют, за ушко, да на солнышко сушиться подвесят.
-- Дай договорить-то, -- поморщился Гаврила Ильин, -- все норовишь
поперек батьки в пекло проскочить.
-- Тоже мне, батька нашелся, -- скривился Яков, но, встретившись с
налившимся гневом взглядом Ермака, осекся, -- прости, Тимофеевич. Не про
тебя я... Про этого увальня, -- ткнул рукой в сторону Ильина.