Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 3 -
17 >
разрезал ремни на руках и ногах карагайца, но тот даже не шевельнулся и лишь
сильнее вжался в комель ели, словно пытался врасти в нее. -- Встань, --
резко приказал хан. -- Пленный вскочил и тут же упал назад, больно
ударившись головой о корень. Так он и лежал, как вынутый из силков зайчонок,
лишившийся сил от испуга. -- Видишь, -- провел кинжалом перед его лицом
Кучум, -- я могу лишить сил любого человека, а тебя, Маймыч, уже лишил.
-- Пощади, хан, -- прошептал тот и заплакал, -- меня мать дома ждет.
-- Выполнишь все, что я прикажу, вернешься к матери. Скажи, выполнишь?
Да? А не то... умрешь медленно и мучительно. Ты не сможешь шевельнуть рукой
или ногой, коль ослушаешься, и будешь долго так лежать и видеть, как
разлагается твое тело, его разъедают черви, вывалятся наружу кишки, и пока
не вытекут глаза, ты все будешь видеть, но и после этого еще долго, много
дней, чувствовать все происходящее с твоим телом. Ты в моих руках и не
смеешь ослушаться моего приказа. Попробуй, шевельни хоть пальцем. -- Пленный
бросил взгляд на прижатые к туловищу руки и потому как напряглись вены у
него на лбу, было понятно, каким неимоверным усилием он заставляет сделать
хоть одно движение пальцами. Но те не слушались, словно окаменели, и слезы
покатились по сморщенному лицу пленного, делая его еще более жалким и
беспомощным. -- Не надо реветь, ведь ты мужчина. Все кончится хорошо, коль
будешь слушать меня. Договорились? -- Маймыч захлопал короткими ресницами,
но страх не уходил из глаз, и так он слушал Кучума, теперь уже окончательно
став похожим на кролика, лежащего перед раскрывшим пасть удавом.
Кучум еще долго говорил с ним, а потом резко выбросил руку вперед и
воткнул в толстый ствол кинжал. Маймыч вздрогнул, неожиданно вскочил, сделав
несколько неуверенных шагов, и побежал, поминутно оглядываясь.
-- Помни, что ты в моей власти, -- крикнул вслед ему Кучум.
Поздно вечером с одного из постов раздался окрик дозорного и вскоре