Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 3 -
11 >
Карачи-бека не было того воинского опыта, который накопил сам хан.
Да и самое главное -- Кучуму опостылело день за днем просиживать на
кожаных подушках возле заботливо раздуваемого рабом костра в укрытом
толстыми шкурами шатре. Он всю зиму мечтал сесть в седло, огреть плетью
молодого коня-пятилетку, заменившего любимца Тайку, промчаться по самой
кромке высокого иртышского берега, слететь вниз к воде и по узкой полосе
желтого глинистого песка нестись вперед, осыпаемым брызгами речной воды,
вбирая в себя силу могучей реки. Он даже вздрагивал, явственно представляя
себе радостный миг скачки, когда сидел, сосредоточенно глядя на огонь,
долгими зимними вечерами.
И вот уже четыре дня он едет впереди своих нукеров, растянувшихся
длинной цепью по лесной тропе Кучум верил и не верил, что карагайцы, узнав
кто идет башлыком против них, разбегутся или вышлют старейшин просить о
мире, о снисхождении. И верил и не верил. И о н, и Кузге-бек, и жители
мятежных улусов знали, какова будет расплата за ослушание. Смерть каждого
второго! Так и не иначе! Он их властелин и вправе распоряжаться жизнями
своих подданных. Вправе карать и миловать. Еще вчера они вступили на земли
карагайцев и проехали через два пустых, оставленных жителями селения. Даже
бездомные псы попрятались в чащу леса, чуя издалека приближение его
воинства. Его никто не встречал, не падал на колени, не просил о мире.
Значит, крови прольется вдвое больше, чем он думал. Сегодня, не позже чем в
полдень, они должны достичь их главного селения, где по донесениям
лазутчиков укрылся Кузге-бек со своими воинами. Но вода, весеннее половодье,
неожиданно преградила им путь.
...Кучум, привстав на стременах, снова и снова взирал на бесконечный
простор водной глади, искал и не находил решение. Неужели взбунтовались не
только подлые карагайцы, но и природа встала на их сторону? Может, то речные
и лесные боги, которым до сих пор поклоняется дикий сибирский народ, словно