Вячеслав Софронов. Кучум. Книга 3 -
100 >
нем, словно открыл он что-то новое для себя. -- Так отчего? -- повторил
настойчиво.
-- А оттого, что там знаешь, за что служишь, -- Ермак не отвел глаз и
также изучающе разглядывал Кольцо. -- Там тебя отправили, к примеру, на
заставу или в крепость -- и стоишь против врага. Знаешь, откуда он попрет,
знаешь, как бить... А тут, что выходит?
-- Говори, говори, -- невозмутимо подбодрил его Кольцо, -- занятно
гуторишь.
-- Скажи им, скажи, -- икнул опустивший вниз кудлатую голову Гаврила
Ильин, -- пущай послухают.
-- А тут выходит, что на кого наскочил, тот тебе и враг. Кого хочу,
того и граблю. Вот угнали мы у ногаев коней, а хозяин тех пастухов на первой
лесине повесит...
-- И правильно сделает, -- зло засмеялся Иван Кольцо.
-- Чего ты их жалеешь, Тимофеич? -- не выдержал и Яков Михайлов. -- Они
ж ногаи. Хоть всех бы их перевешать... Нам-то что?
-- Именно! Нам ничего. Худо грабить. Тьфу, -- плюнул Ермак на
глинобитный пол.
-- А когда они в набег идут на нас? Тогда как, коль они всех мужиков
режут, баб сильничают, да в полон с детишками гонят. Их тебе не жалко?
-- Не о том речь, -- сопротивлялся Василий, но видел единство казаков.
-- Они нас зорят, а мы их. Чего тут доброго?
-- Да тебе, Тимофеич, в попы пойти надобно, а не в казаки, -- зло
усмехнулся Иван Кольцо. -- Мне мужики сказали, будто бы ты воин добрый,
атаман удачливый, а ты ногаев жалеешь. Родичи что ли там объявились?
-- Родичи не родичи, а знаю, что дурное дело творим.
-- Ладно, ногаев более грабить не будем, -- переменился вдруг Иван
Кольцо и с обычной усмешкой продолжил, -- тем более, сказывали, будто после
вашего набега ушли они в степь подале и соваться к ним сейчас бестолку. А на
турка пойдешь?
-- Отчего ж не пойти, -- легко согласился Ермак. -- Я и на ногаев
пойду, коль надобно.
-- Я же говорил, что добрый казак Тимофеевич наш, -- сквозь зубы
промычал, положив голову на стол, Яков Михайлов, -- выпьем за его здоровье.